Энн Маккефри - Полет Пегаса

Цойсман не был таким крупным мужчиной, как представлял оп Овен. Но он не был и маленьким, что могло бы объяснить его агрессивный и подозрительный характер. Он больше напоминал профессора, чем сенатора. Только продуманная жестикуляция свидетельствовала о том, что он оратор. И он теперь пространно разглагольствовал, сильно жестикулируя, и явно игнорировал Андреса, который занял место за столом совещания.

Другие пять членов комитета кивнули в сторону Андреса, словно приветствуя его приезд. Их улыбки бледнели, когда они снова поворачивались к оратору. Для Дэфида стало очевидно, что Цойсман страшно надоел своим слушателям, которые уже много раз слышали его аргументы.

- Эти эксперты заявляют… - Цойсман сделал паузу, чтобы позволить слушателям впитать ядовитый сарказм, который он вкладывал в свои слова, - что даже заявление о предсказании изменяет события. Это трусливое бегство от результатов их вредного вмешательства.

- Мы слышали такой аргумент и раньше, Мансфилд, - сказал долговязый лысый мужчина с крючковатым носом. Оп Овен определил, что это Ламберт Гоулд Мак Набб, старший сенатор из Новой Англии. - Вы созвали внеочередную сессию, потому что заявили, что имеете настоящие свидетельства, наносящие ущерб этому законопроекту.

Цойсман посмотрел на Мак Набба. Мак Набб спокойно набил трубку, снова зажег ее, сжал нос большим и указательным пальцем, подул, преодолевая давление, чтобы напряглись барабанные перепонки, вздохнул один или два раза, снова взял трубку в рот и выжидательно повернулся к Цойсману.

- Ну, Мансфилд, повесь или уничтожь их.

- Вы слушаете, сенатор Мак Набб?

- Сию минуту.

- Моя точка зрения всегда заключалась в том, что защита этих людей, которые во все вмешиваются, противоречит здравому смыслу, этике и всем человеческим и Божьим законам. Они незаконно заняли место всемогущего Бога, решая, кому жить, а кому умереть.

- Ближе к делу, Мансфилд, - сказал Мак Набб.

- Сенатор Мак Набб, перестаньте прерывать меня.

- Сенатор Цойсман, я перестану, если вы перестанете пережевывать одно и то же.

Цойсман оглянулся, ища поддержку у других пяти членов Комитета, но не нашел.

- Четырнадцатого июня я покинул свой кабинет в этом здании, чтобы посетить несколько университетов, которые просили о возобновлении финансирования исследований. Как вы знаете, у меня есть привычка приезжать без предупреждения. Поэтому, пока мы не оторвались от земли, я не давал пилоту никаких указаний.

- В какое время это было? - быстро спросил Андрес.

- Время не имеет значения.

- Это не так. Я повторяю, в какое время вы дали пилоту указания относительно полета?

- Я не понимаю, какое значение…

- У меня есть копия бортового журнала из документов компании Эйрвинг, - сказал Андрес и передал копию Мак Наббу.

- Записи указывают "Десять двенадцать, летнее время", - сказал Мак Набб, растягивая слова. Глаза его сверкали, когда он небрежно бросил записи через стол другим участникам.

Цойсман наблюдал, нахмурившись.

Прежде, чем Цойсман смог ответить, Джоул продолжал:

- У меня здесь записи четырех случаев предвидения, подлинность которых установлена: из Восточного Американского Центра, из бюро в Вашингтоне, из Центра в Дельте и Квебеке. Период, допускаемый для временных зон, когда появились эти предсказания, находится в пределах между десять двенадцать и десять шестнадцать. Простите, что прервал Цойсман, но я стараюсь сохранить хронологическую последовательность событий.

Цойсман ответил Андресу злобной усмешкой и язвительным взглядом. Оп Овен хотел знать, узнал ли Цойсман только сейчас о том, что здоровье Андреса улучшилось.

- Гмм. Когда мой вертолет приземлился в Северо-восточном Университете, доктор Генри Ризор, руководитель исследовательской группы и ее члены физически помешали мне и моей группе провести изучение их проекта под благовидным предлогом, что было сделано предупреждение, предсказывающее мне и моей группе смерть в огне из-за дефекта в тепловом преобразователе, который должен был, как считали, взорваться. Ну, джентльмены, я немедленно разгадал эту маленькую ловушку.

- Ну, ну, Мансфилд, - сказал Роберт Тигуэ, похлопывая по материалам прямо перед собой. - У меня здесь есть записи предсказаний… ей-богу, мне не нужен эксперт, чтобы еще раз объяснять… да… в этих записях точно показано, что должно было произойти. В… ах, около полудня. Когда вы туда прибыли?

- Без четверти двенадцать.

- Значит вы были в здании около двенадцати. Я бы сказал, что вы обязаны жизнью этим предсказателям.

- Жизнью? Не смешите!

- Я? Вы не смешите! - ответил Тигуэ с сильным раздражением.

- Я не дурак, Боб. Я знаю, куда я собирался несмотря на все фальсифицированные записи. Вся история была подстроена. Тепловой преобразователь не взорвался.

- Правильно, как можно было подстроить аварию точно в двенадцать в Северо-восточном Университете, если никто, включая вас не знал, когда или куда вы собирались в то утро до десяти часов двенадцати минут?

- Трещину обнаружили, когда демонтировали тепловой преобразователь: пузырек воздуха в стенке стального бака, - сказал Джоул Андрес, передавая Тигуэ другой документ. - Главная камера была заменена. Он мог взорваться из-за этого пузырька при перегрузках, которые ожидались.

- Но он не взорвался! - прорычал Цойсман.

- Да, потому что его выключили, чтобы предотвратить такое происшествие.

- Точно. Все это обман. Десять часов двенадцать минут, полдень, что там еще. - Цойсман говорил так громко и быстро, что никто не мог прервать его. - И выключив так называемый неисправный преобразователь, они прервали эксперимент, оплаченный за счет правительственных субсидий, как раз перед успешным завершением очень ценного проекта. Я могу представить собственные документы, - он театрально швырнул сложенные листки на стол, - распоряжения различных ученых, которые занимались исследованием нео-протеина. И здесь, где эти… эти божки, всюду сующие свой нос, берут на себя слишком много. Исследования нео-протеина, так нагло прерванные за миг до успеха, дали бы при научных методах - точных, воспроизводимых, доказуемых - вещество, которое предотвратило бы некоторые слишком распространенные и ужасно мучительные болезни печени с летальным исходом. Предотвратили ли бы мучительную смерть, угрожающую известному члену этого августейшего Комитета. А, если эти предсказатели такие всезнающие, такие милосердные, такие альтруисты, такие мудрые, почему - я спрашиваю вас, почему, они не предвидели влияния их собственного вмешательства на их официального защитника?

Альтруизм и милосердие оп Овена опустились до низкого уровня, и он обнаружил, что его преследует сильное желание направить к Цойсману кинетика и надолго заткнуть ему глотку.