Владимир Лосев - Проверка на разумность

— И у меня жизнь была не сахар, — вздохнула Марина. — Тоже каждый день жила, как последний, и так все ребята и девчонки в нашей банде, мы все знали, что скоро умрем, именно поэтому были дерзкими и жестокими. Нам было все равно, и мы ничего не боялись.

— Тем не менее мы с тобой сумели прожить довольно долго, а впереди по-прежнему не видно ничего хорошего.

— Согласна, — кивнула Марина, бросая пустую упаковку в жидкость и наблюдая, как она растворяется. — А сейчас скажи перед тем, как умрем — я тебе нравлюсь?

— Очень, — вздохнул Торк, вставая на цыпочки и приподнимая Марину, чтобы она смогла услышать его последние слова. — Девушка ты симпатичная Я бы за тобой приударил, если бы не знал, как ты расправляешься с теми, кто пытается это сделать. Ты, правда, убила тех троих?

— Правда. Они меня затащили в подвал и попытались изнасиловать. Кстати, у них почти это получилось, даже одежду сорвали. Они знали, что я буду сопротивляться, поэтому сразу ударили меня по голове дубинкой, когда шла к себе в комнату, причем сделали это подло, из-за угла. Когда очнулась, мои руки уже привязывали к радиатору отопления.

— Скверная история…

— Мне повезло, что один из наших ребят пошел меня искать, он догадался как-то, что я внизу, и спустился в подвал. Дальше все было очень плохо, он меня отбил, развязал и дал возможность убежать, а сам остался один против троих. У них были дубинки и ножи, а у него только руки, поэтому его убили. Дело было в казарме, шума никто не стал поднимать. Ты же знаешь, какие в десанте порядки: если не умеешь себя защитить, то умирай, хорошим воином тебе все равно не стать.

— Я не слышал об этом.

— Я никому это не рассказывала, иначе другие парни решили бы, что со мной легко сладить, а после этого вряд ли бы долго прожила в академии. Слабаков нигде не любят, над ними издеваются и в конце концов убивают. В тот же день я начала мстить и убила первого из них ночью, когда он спал. А как бы ты поступил на моем месте?

— Не знаю, может быть также, только сделал бы это тихо.

— Я специально сделала все так, чтобы все знали, что будет, если кому-то захочется моей ласки, иначе другие желающие не успокоились бы, а умная девушка всегда должна думать о своей репутации. Второго я убила на следующее утро на полосе препятствий — сломала ему шею. Третий испугался и побежал жаловаться к сержанту, а тот поставил нас в спарринг. Мы дрались ножами, он был сильнее меня, но я быстрее, поэтому смерть его была долгой и кровавой. После этого меня стали обходить стороной. Мне от этого стало не легче, потому что каждому человеку хочется тепла и понимания — все наши ребята скоро погибли, я одна осталась. Трудно было…

— То есть, если бы я за тобой приударил, ты бы меня не убила? — уточнил Евгений. — Я правильно понял?

— Конечно, нет, просто сделала бы инвалидом, и детей у тебя больше никогда не было, — рассмеялась Марина, вырываясь из его рук. — Глупые вопросы задаешь, разведчик. Ни одна девушка не знает, как она среагирует на ухаживание: может, ударит, а может и поцелует; не всех же мы убиваем, кого-то любим. Откуда мне знать, если ты не подошел?

Она погрузилась в жидкость полностью, еще какое-то время он видел ее обнаженное тело на дне, а потом и сам стал глотать желтый раствор, уже не пытаясь всплыть. Действительно, что плохо начинается, то плохо и кончается, исключений не бывает.

Скоро он напился этой жидкости достаточно, чтобы задохнуться и умереть, но удушье почему-то не наступило — наоборот ему стало хорошо: даже ребра перестали болеть…

Торк поплыл к Марине просто для того, чтобы быть ближе; человек всегда тянется к другому человеку, когда вокруг все чужое, и смерть близка, но доплыть до нее не сумел. Когда он коснулся дна, его ноги обвили силовые путы и прижали ко дну так, что мог только стоять, качаясь под напором воды, как колеблются водоросли на дне реки при сильном течении.

А потом жидкость забурлила, и через очень короткое время он оказался между прозрачными стенами, уходившими к бесконечно далекому потолку.

Девушку лежала на дне за стеной, и она была жива, Евгений видел, как она недоуменно смотрела по сторонам.

А потом снова появился Крит.

— Можете говорить оба, — усмехнулся он, точнее защитная маска на лице. — Вижу, что хочется.

— Что вы делаете?

— Заткнись, — прошипела Марина. — Я хочу первой сказать.

Евгений успокоился, смирился и расслабился, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Плохо ему определенно не было, наоборот тело чувствовало себя прекрасно, все боли прошли, даже голова перестала раскалываться. Правда, он ощущал себя большой рыбой, которую поймали в сети, потому что сдвинуться с места не мог, но это было даже весело.

— Говори, самка. Ты очень нетерпелива, я видел, как и раньше тебе хотелось говорить, но не дал тебе слова.

— Почему?

— Кто изрекает много, обычно мало понимает. Есть зависимость между молчаливостью и знанием.

— Возможно. А теперь ответь: что ты хочешь с нами сделать? Зачем нас поместил в эту жидкость?

— Я объясню, — киот щелкнул пальцем, и из пола вылезло что-то напоминающее кресло, в которое он сел. — Вы назвали себя разумными…

— Да, это так, мы строим звездолеты и обследуем многие пространства в поисках подходящих для жизни наших сородичей планет.

— Это понятно, но не вы одни пытаетесь захватить как можно больше планет для своего размножения, не у вас одних работает программа посева…

— Посева?

— Все живое лишь семя, которое носит космический ветер, однажды оно падает на благоприятную почву и появляется новая жизнь. Проходит время, живое развивается, меняется, приобретает подходящую форму для разума и начинает заселять большие пространства. Но скоро новые существа начинают чахнуть, погибать от старости, и тогда они отпускают на волю свое семя. Цикл повторяется. Вы неудивительны и неоригинальны. Наша раса уже давно собирает во вселенной тех, кто считает себя разумными, и после проверки решает, что с ними делать дальше. Кто-то получает нашу помощь, а кто-то изоляцию до тех времен, когда они смогут доказать свое право на разум.

— То есть те, кого вы посчитаете разумными, имеют шанс стать еще больше разумными, а те, кто кажется вам глупцами по ошибке выскочившими в космос, вы закрываете на планетах?

— Хорошо сказано. Почти в точку.

— А вам не приходило в голову, что сам выход в космос невозможен без разума?

— Спорить не стану, пока не посчитаю вас себе равными. Это бессмысленно, глупец не поймет большинства предложенных ему аргументов. Поэтому, если хотите продолжения разговора, придется сначала доказать нам, что вы разумны.