Андрей Негрий - Мост в Ниткуда
Засосало под ложечкой. Воинов достал две таблетки концентрата и одним махом кинул их в рот. «Как же выбраться из этого бедлама? — Судорожно соображал он, вытирая испарину со лба. Он неоднократно слышал про дикие нравы горных народов, о торговле людьми, рабстве на долгие годы, и не хотел проверить все это на практике. Да и времени не было. Так ничего и не придумав, офицер решил дождаться вечера в скалах, и стал потихоньку отползать назад. Сильный удар в живот и звук взрыва, вот и все, что почувствовал Андрей, перед тем как провалиться в беспамятство от боли. «Мина…» — это было последнее, о чем он успел подумать.
* * *Офицер мучительно приходил в себя.
Первое, что он увидел, открыв глаза — белый потолок. Дальше были белые стены в паутине трещин и окно с грязными стеклами, перечеркнутые бумажными лентами крест — накрест.
Когда зрение сфокусировалось окончательно, Андрей рассмотрел такие детали, как растяжки, гирьку и гипс на ногах. Звуки доходили, словно через вату. Он попробовал пошевелиться, но не смог, поэтому скосил глаза в сторону. Переполненная комната представляла собой неприглядное зрелище: люди лежали вповалку на матрацах, брошенных прямо на пол, тут и там виднелись окровавленные бинты и лохмотья грязной одежды. Усталые, серые лица с ввалившимися глазами, почерневшие пальцы, сжимающие дымящиеся самокрутки, грязные сапоги. Наконец обоняние донесло до него вонь давно не проветривавшегося помещения, и Воинов поморщился. Вместе с сознанием стала возвращаться боль. Она заставила напрягаться все тело, выворачивая внутренности и дробя кости, костенеть от своей невыносимости.
Андрей лежал, вдыхая дым самосада, слушая непонятную речь и изнывая от терзающей его боли.
Очевидно, он все‑таки застонал. Шум сразу же утих и один из мужчин, с рукой, прибинтованной к груди, вышел из палаты.
Вскоре появилась сестра со шприцем и, что‑то проворковав, всадила Воинову иглу в вену. Сделала она это профессионально, видно, что подобными процедурами ей приходится заниматься часто. И боль стала отступать. Сначала от руки, потом облегчение пришло и к другим частям тела. Потянуло в сон. Последней мыслью, всплывшей из глубины сознания и качающаяся, словно соломинка на волнах исчезающей реальности бытия, была: «Как я оказался на Кавказе, если у меня сегодня переговоры в Смоленске….»
* * *Выздоравливал Воинов, на удивление всем врачам, очень быстро. Через полторы недели сняли остатки гипса, а еще через четверо суток его забрали в контрразведку.
За ним пришел совсем молодой боец в камуфляже, который был ему явно не по размеру, с автоматом на плече. Посмотрев на штопаную форму офицера, он поцокал языком и кивнул головой — иди, мол, вперед. Выйдя за двери госпиталя Воинов зажмурился от яркого солнечного света. Свежий воздух ударил по мозгам не хуже водки, а перед глазами все поплыло. Схватившись за стену, он переждал, когда пройдет это головокружение.
В тускло освещенной комнате, куда его привели, за старым письменным столом, с кипой папок и одинокой настольной лампой, сидел пожилой кавказец с обвисшими усами и вертел в руках удостоверение Воинова. Движением кисти отпустив конвоира, он кивнул офицеру на стул и, почему‑то вздохнув, спросил:
— Так как же вы сюда попали?
В голове у Андрея вспыхнуло ослепительное пламя и он, еле удержавшись на стуле, ухватился за столешницу. В ушах стоял звон, перед глазами плыли радужные круги, а чей‑то далекий, но знакомый голос в голове, повторял:
" — Матрица самоликвидируется, как только вы услышите хотя бы одно слово на родном языке, оно будет ключом…»
Андрей тряхнул головой, отгоняя наваждение, и сделал несколько жадных глотков воды из стакана, который протянул ему особист.
— Извините, после контузии со мною что‑то происходит — слабость, головокружение… — он поставил стакан на стол. — Дело в том, что я не знаю, как сюда попал. Последнее воспоминание, это то, что я должен был ехать в Смоленск на переговорный пункт, у меня были назначены переговоры с женой. Это было в середине октября, но что случилось потом…
— Да, в это трудно поверить — седой покачал головой. — Проще было бы предположить, что вы просто наемник, и расстрелять по законам военного времени. — Взгляд его стал колючим. — Но существуют некоторые детали, которые нас очень заинтересовали. Первое — как вам вообще удалось выжить после взрыва мины и так быстро встать на ноги. И второе — при допросе под гипнозом подтвердилась ваша амнезия, вы действительно ничего не помните из прошедших событий. Все это удивительно.
— Я и сам удивлен не меньше вашего. Вы дали запрос в мою часть?
— Сейчас идет война, где‑то в горах повредили линию связи, а спутниковый Интернет тоже не работает, — разбомбили ретрансляторы. Думаю, уйдет несколько дней, прежде чем будет восстановлена связь, и мы получим ответ на все наши вопросы.
— Я надеюсь, что мою личность подтвердят. — Из врожденной деликатности Воинов не стал расспрашивать, что за такой интернет, и что здесь за война. Со временем все и так должно разъясниться.
— Вот ваши документы. — Контрразведчик протянул ему удостоверение личности. — Вам забронировано место в гостинице. Питаться можете здесь же, пропуск уже заказан. До подтверждения личности прошу никуда не отлучаться…. Да, кстати, а почему у вас удостоверение старого образца?
— Я собирался переводиться в другую часть, поэтому и не успел получить новое.
— Хорошо. После девяти часов не выходите — комендантский час. В это время больше всего налетов и вылазок диверсантов. Отдыхайте, мы вас вызовем.
Андрей поднялся со стула и одернул китель
— Да. — Грузин встал и протянул ему руку, — получите комплект обмундирования на складе, там уже в курсе.
Лейтенант пожал жесткую ладонь и улыбнулся:
— Честное слово, никогда не подумал бы, что буду окружен такой заботой и вниманием. Я ведь чужак, неизвестно как свалившийся на вашу голову…. Или это что‑то традиционное?
Тот устало улыбнулся:
— Вы офицер, инженер — судя по документам. А может, мы хотим вас завербовать? — Он хитро прищурился, но потом вздохнул и продолжил, — У нас нет необходимости в тюрьмах. Явных врагов мы расстреливаем на месте, а из города выбраться практически невозможно. Привести же ваш внешний вид в порядок — наша прямая обязанность, вы ведь офицер дружественной страны….
* * *Воинов поднялся ни свет — ни заря, так и не выспавшись, как следует. То близкая канонада и вой реактивных снарядов не давали долго уснуть, то какие‑то голоса звали его, заставляя просыпаться в холодном поту.
Наскоро умывшись под сосковым рукомойником и приведя себя в относительный порядок, он вышел из гостиницы. Свежий воздух бодрил. Рассвет высветил нависшие над городом горы, дымящиеся утренним туманом. Нежные краски рассвета только — только позолотили высокие перевалы, окрашивая заснеженные вершины розовой кисеёй. Все это настраивало на какой‑то лирический лад….. Но реальность стояла за спиной.