Сергей Судатов - Три дара погибшего королевства

— Либо со мной, либо вернись в город и жди своего часа. — ответил гравитатор.

— Часа своей смерти? Какой в этом смысл? Я пришёл, чтобы дать народу шанс найти новый мир. Чтобы спастись. Хотел бы умереть, ушёл бы с подругой и плевать на скафандр.

— Тогда у тебя есть лишь один путь — путь гравитатора и только со мной ты сможешь спасти свой народ.

— А когда мы перешли на ты?

— А что такое?

— Я хозяин положения. — произнёс Витран и понял, что это было глупо и смешно. В ответ Юстиниан подтвердил его мнение, посмеявшись немного.

— Какого положения, прыщ ты несчастный. Я дам тебе пинка и ты полетишь сейчас на Абоген…

Тут Юстиниан и сам выпалил глупость, раз уж есть возможность подурачиться на миг. Едва не разболтал всё, ради чего он тут торчал столько лет. Давно бы улетел.

— Какой ещё Абоген?

— Это планета. Там есть второй город гравитаторов Алгола.

— Откуда ты знаешь?

— Я слушаю голоса звёзд, планет иразумы людей, чьи волны уходят в бесконечность и смешиваются в единой фоновый звёк вселенной.

После этих слов, у Витрана мысли едва не перепутались. Осознав возможность завершить эпоху ожидания смерти в городе и открыть новую, долгожданную для людей дорогу, к которой надо будет ещё привыкнуть, Витран снова оказался на распутье. Нет. Нет никакого распутья. Это лишние слова в голове. Витран уже сделал выбор и единственный, кто ему мог помочь, это Юстиниан. Жить и ждать ещё неизвестно сколько, он как-то не хотел. Гравитатор того же мнения, но не показал, что читает мысли гостя. Космический корабль даст обоим возможность стать первыми космическими путешественниками сегодняшнего времени. О таком не только школьники в городе, самый последний старик мечтает, но возможность есть только у Витрана. Гравитатор не в счёт. Он тут так, в стороне будет.

— Я полечу с вами. — перешёл Витран на "вы". — На корабле полетим к управлению городом и поднимем его в небо.

— Это ещё не известно. — странно ответил гравитатор.

— Что?

— Ведь ковчег давно не космический звездолёт. Он сел на планету и раскрылся, чтобы выпустить жизнь. После этого его роль заключается лишь в создании новых существ из своих жителей, чтобы приспособить их к планете и со временем отключиться. Главное сохраниться разум, а тело гравитатора способно изменяться. Такая машина рано или поздно отключится. Она сломается и развалится.

— Хочешь сказать, что может в любой момент отключиться щит и все погибнут?

— Да. Станция рассчитана на 1000 лет. Этого хватит, чтобы создать поколения с иммунитетом к планете и возможность приспособить людей к новому миру. Ведь технология не вечна, а привычка вредная зараза. В городе есть постоянный источник воды, еды и тепла с электричеством и светом. Знания позволят освоить мир и не погибнуть первым жителям.

— Тогда, вся наша жизнь просто висит на пустом ожидании страха, который даже не наступит. Все просто умрут и никто не поможет. Кроме…

— Кроме тебя. — заметил гравитатор Юстиниан, указав на Витрана, хотя мысли того были немного иными.

— А ты? Не хочешь мне помочь? Будешь с нами жить?

— Нет. Мне иная дорога суждена и я не привык с кем-то там жить. Гравитаторы не люди, а одинокие странники времени и пространства.

После этого у витрана сложилось впечатление, что Юстиниан не собирался оставаться с людьми. Он привык быть один и вряд ли долго будет с ним. Тогда, что ему одному делать на каком-то там Абогене?

— Тогда помоги спасти нас, а сам можешь лететь, куда угодно.

— Сложно будет поднять столь огромный агрегат. За столько лет… удивительно, что он до сих пор работает.

— Если бы мы погибли, ты бы даже пальцем не повёл, чтобы хотя бы пожалеть нас. — заметил Витран, когда осознал всю ничтожность их существования.

— А смысл?

— Что? — услышав странное отношение гравитатора к людям, Витран стал путаться в том, как доверять такому существу. Может набить рожу, как друг его отцу хотел надавать просто так. Только Витран и драться не умеет. В его обществе такое не принято. Либо он просто с этим не сталкивался, когда всё бьют от безделья друг друга каждый день.

— Я вас не знаю. — продолжал капать на могли гравитатор и собирал вещи. — Жизнь это лучшее достижение самой вселенной, создавшая такие законы и свойства материи и пространства, которые позволили найти путь столь сложным соединениям всевозможных комбинаций химии и электричества, из которых возникла и вселенная, и звёзды и планеты с жизнью. Разум, как отражение вселенной…

— Ты кому это говоришь? — перебил Витран.

— Тебе, а тебе не интересно?

— Да как-то не очень.

— Слушай и запоминай. Никто, кроме меня тебе не скажет подобного. Потом поздно будет в книжки заглядывать. Если вообще найдёшь это в книгах.

— У меня лёгкий стресс неожиданности от несостоявшейся ожидавшейся мною ситуации. Меня больше беспокоит смерть тысяч людей, которые являются моими братьями и сёстрами. Представь, если каждый отвесит тебе пенка за твою гравитарскую медлительность. Какой тогда синяк у тебя будет на одном месте и сколько лет ты не сможешь садиться на мягкий стул. Тебе и корабль не понадобиться. Вылетишь с планеты и пролишь мимо своего Абогена.

— Это вряд ли. Ты говоришь так же смутно и бессмысленно, как и я для тебя. Ладно, мой корабль находится в нескольких метрах от дома. Он готов, но до него дойти надо.

— Так пошли.

— Для начала, соберу вещи.

— А разве в этой комнате есть ещё, что можно взять? Тут один мусор. Не будешь же ты кровать и стол с собой тащить. Я их не понесу.

— Нет. Они мне не нужны. В этот контейнер ещё сложу оставшееся и всё.

Гравитатор стал доставать из шкафа одежду и книги, из стола бумаги и складывать в контейнер из металла, стоявший около стола. Все вещи Юстиниана быстро воспламеняться на такой жаре, но Витран не об этом думал. Гравитатор теперь был куда важнее любых бумаг и сможет рассказать больше о мире, если захочет прийти в Каронтус.

— Не пойду я в город. — Юстиниан продолжал слушать Витрана.

— Это почему?

— По той причине, почему ты не рассказал всем о своём скафандре. Тебя и меня порвут на части те, кто долгие годы жизни жил и искал, терпел псевдо гравитаторов и перед смертью, накопив уйму грехов, боиться помереть раньше остальных.

Витран услышал это и сравнил со словами отца. Тот тоже самое говорил обо всех и это значит, что гравитаторы стали разношёрстными. Разделились и друг от друга ушли во всём, что создавали предки. Может быть, они оба правы и Витрану не следует испытывать судьбу. Тем более, терпеть народу осталось немного. Полторы тысячи лет пережили, когда должны были погибнуть и ещё пару часов потерпят.