Джон Лав - Вера

— Милая идея, но не для клички. Я мог бы написать целую диссертацию о том, как называть кошек… возможно, расскажу вам об этом, когда вы вернетесь.

— Возможно, — согласился шахранин.

— А у вас на всех караульных постах цветы в горшках, клумбы на подоконниках и кошки?

— Кошки есть у большинства, коммандер. Солдаты гарнизона приручают их, или они приручают солдат. Горшки и клумбы нет… только там, где у меня есть личный кабинет, как здесь.

В комнате пара кресел, диван, а из офисной мебели только стол. Стоя перед ним, Фурд заметил несколько аккуратно разложенных документов — никто и никогда не сможет до конца искоренить бумагу — с красными, зелеными и голубыми примечаниями, сделанными крайне — Фурд видел это даже вверх ногами — опрятным и изящным почерком. Письменные принадлежности аккуратно располагались рядом: старомодные, функциональные и без каких-либо личных меток, но в хорошем состоянии. У Фурда были такие же. Полковник начинал ему нравиться.

Кроме документов и нескольких коммуникаторов на столе находился только неподвижный снимок в простой деревянной рамке, на котором улыбались женщина и двое детей, все трое немного полные, милые и радушные. Буссэ заметил, что Фурд разглядывает фотографию, но возражать не стал.

— Коммандер, вы когда-нибудь видели людей после действительно серьезной драки?

— О нет, полковник, никогда. Когда мы заходим в порт, то нас всегда встречают с распростертыми объятиями.

— Обычно, — невозмутимо продолжил Буссэ, — последствия драк здесь, в Блентпорте, довольно неприглядны. Разбитые головы, сломанные кости; кровь, вышибленные зубы; люди, избитые с головы до ног, с наибольшими потерями в области, находящейся на равном расстоянии от этих точек.

Фурд начал улыбаться в тот момент, когда полковник перестал.

— Но не в этот раз, коммандер. Я только что нанес визит некоторым морякам из флота Гора, которые участвовали в инциденте с вашими людьми. Они все серьезно пострадали, а один находится в крайне тяжелом состоянии. Возможно, вам об этом известно. И, разумеется, я этого ожидал. Но я совсем не ожидал того, как их избили. Людей аккуратно изувечили, чисто, намеренно и с патологической жестокостью; более того, совершенно неадекватно ситуации. — Он перевел взгляд с Фурда на Тахла. — Такое ощущение, словно их атаковали вы, если не обращать внимание на жестокость и несоразмерность.

Необычно, но шахранина застали врасплох. Он дипломатично погрузился в созерцание панели индикаторов на стене: девятнадцать огоньков, по одному на каждую площадку.

— Или же как будто, — продолжил Буссэ, — «Вера» уже прилетела сюда, замаскировавшись под двух членов вашей команды. Вот так выглядели эти ранения.

В Блентпорте стояло шестнадцать кораблей, на пульте горели красным шестнадцать лампочек, включая девятую площадку, где располагался «Чарльз Мэнсон».

— Я сожалею о том, что это произошло, полковник. Но это происходит всегда.

Тахл увидел, как Буссэ и Фурд взглянули друг на друга, замолчав на какое-то время. Наконец полковник отвел глаза. Открыл коммуникатор, сказал: «Подтверждаю. Приступайте немедленно», щелчком закрыл его и ответил Фурду:

— Я только что привел в действие несколько планов, коммандер.

Тот не успел ничего произнести, когда заметил, что одна из красных лампочек на панели погасла; небольшой корабль взлетел с малой площадки. Фурд проследил за тем, как тот поднимается, бесшумно и вертикально.

Коммуникатор коммандера зажужжал.

— Лучше ответьте. Это связано с моим звонком.

Фурд подчинился.

— Коммандер, это Кир. Нам только что поступило сообщение от командования гарнизона с приказами, которые, по их словам, вы санкционировали.

— Какие приказы?

— Приготовиться к вашем приезду в течение тридцати минут, а также приготовиться, если понадобится, моментально перейти к режиму вооруженной защиты. Вы подтверждаете эти распоряжения?

Даже Тахл более не мог изображать вежливую заинтересованность приборами. При нападении к вооруженной защите прибегали в самом крайнем случае, так как она делала приземлившееся судно полностью непроницаемым и совершенно неподвижным. Насколько знал Фурд, такие меры никогда не использовались кораблями Содружества в портах Содружества, даже «аутсайдерами».

Он быстро взглянул на Буссэ.

— Да, подтверждаю.

— Надеюсь, Буссэ знает, что делает, коммандер.

— Я сейчас с ним, — сухо ответил Фурд, — и полагаю, что знает.

Он медленно, с расстановкой закрыл коммуникатор. Вдалеке взмыл с площадки еще один корабль, погас еще один индикатор. В этот раз на взлет отправился огромный крейсер класса 097. Первые несколько сотен метров он шел на бесшумном магнитном движке; потом включились атмосферные ускорители, оставляя на серой доске неба многочисленные следы, похожие на царапины от гигантских ногтей. Сопровождавший полет скрежет вполне соответствовал картине. Фурд подождал, пока шум стихнет.

— Вооруженная защита, полковник?

— Возможно, дело дойдет и до нее. А может, не дойдет. Трудно сказать… Прошу меня извинить. — Он открыл один из коммуникаторов на столе и, не включая изображения, произнес: — Он уже тут, начинайте передачу… Хочу, чтобы он сам все увидел. Спасибо. — Буссэ активировал экран и развернул его к Фурду, на лице которого не отражалось совершенно никаких эмоций.

— Полагаю, сигнал идет с одного из ваших дронов?

— Да, над девятой площадкой сейчас парят четыре.

Тахл тоже ничем не выдал волнения, но только потому, что физически не мог иначе. Когда же он увидел свой корабль — изящный серебряный треугольник в шестьсот футов длиной, — то почувствовал всплеск эмоций, которым не нашел точного определения. Иногда шахранину казалось, что больше он никогда не взойдет на борт «Чарльза Мэнсона». Голос Фурда вырвал его из размышлений:

— Кто эти люди, которые собрались около площадки?

— По большей части гражданское население Блентпорта. Команды с кораблей флота, а также внушительный отряд моих собственных войск.

Словно по сигналу, экран коммуникатора потух. Буссэ не стал включать его снова.

— Вот так. Пока ничего не произошло, но случиться может что угодно. А я, пожалуй, последний человек в Блентпорте, который готов хоть что-то предпринять по этому поводу.

— Вы сказали, что сможете доставить меня на корабль. Как?

— Пару часов назад, коммандер, я отправил отряд очистить девятую площадку.

— И?

— Как я уже говорил, они все еще там, в толпе. Доложили, что атмосфера слишком накалена для резких действий. Потом сообщили, что предпочли бы остаться, смешаться с толпой, сдержать возможные беспорядки, если, конечно, я не прикажу им отойти. И я все понял. — Он замолчал, а потом тихо засмеялся. — Они стали похожи на тех, кого должны были разогнать. Большую часть моего гарнизона перебросили в горы, мне совершенно непонятно, как провести вас через эту орду, особенно если вы по-прежнему хотите ехать в коляске, и в самую последнюю очередь я бы хотел говорить о мятеже, даже намеком. — Он снова засмеялся. — Вполне возможно, вы уже защищаете нас от «Веры», коммандер, ведь каждую минуту, пока ваш корабль здесь, Блентпорт становится для Нее все менее привлекательной целью.