Маргарет Армен - Райский синдром

– Имеют или нет, но мы не можем снизить скорость, мистер Скотти.

– Но если эти цепи перегреются…

Нервы персонала на мостике "Энтерпрайза" также были на пределе. Один Спок сохранял спокойствие. Но даже его глаза неотрывно были прикованы к экрану радара, на котором маленькое светящееся изображение Его тусклые, но весьма разнообразные краски с каждым мгновением становились все более ясно различимыми.

– Пункт отклонения минус семь, – произнес Чехов.

– Полная энергия, мистер Скотти, – сказал Спок в микрофон.

– Реле не выдержит перегрузки!

– Тогда оставьте реле. Перейдите на ручное управление.

– Если я это сделаю, я сожгу двигатели!

– Мне нужна полная мощность, – сказал Спок ровным голосом.

– Есть, сэр.

Помощник капитана повернулся в командирском кресле к Зулу.

– Усиление, коэффициент 12, мистер Зулу.

Зулу передвинул выключатель, и астероид на экране обрел четкость. Впервые стали видны его зловещие детали – огромное количество острозубых скал, устремленных на них из космоса.

– Пункт отклонения минус четыре, – сказал Чехов.

Спок отвел глаза от страшного монстра на экране, и Чехов сказал:

– Теперь минус три, сэр.

– Выключите двигатели. Остановитесь здесь, мистер Скотти.

– Все двигатели выключены, сэр.

– Приготовьтесь включить дефлекторы.

– Есть, сэр.

Раздался необычный треск, разорвавший мертвую тишину на корабле. Началась вибрация.

– Энергия падает, сэр! – крикнул Зулу.

– Инженерный отсек! Полную энергию. Полную энергию!

Голос Скотти стал жестоким:

– Дилитиевые цепи отказали, сэр. Нам надо заменить их.

– Не сейчас, – отрезал Спок.

– Ноль! Пункт отклонения. Мы достигли его, сэр.

– Пуск! – скомандовал Спок.

Огромная масса на экране вдруг засветилась красным. Затем она замерцала и исчезла.

– Степень отклонения, мистер Зулу?

– Недостаточная, сэр.

Это было поражением. Страшная тишина воцарилась на мостике.

Голос Спока прозвучал как спасение.

– Возобновить подачу энергии к двигателям, мистер Скотти. Максимальная скорость. Курс 37, отметка 010.

– Этот курс приведет нас прямо на орбиту астероида, сэр.

– Я знаю об этом, мистер Чехов. Я буду отступать перед ним до тех пор, пока мы не сможем задействовать всю нашу энергию на лучи фазеров.

– Зачем? – поинтересовался Мак-Кой.

– Чтобы разрушить его. – Спок повернулся в кресле, как будто обращаясь ко всем на мостике. – Узкий луч фазера, – сказал он, – сконцентрированный в одном месте этой скалы, расколет ее.

– Заодно и наш корабль, – сказал Мак-Кой. – Тогда мы точно столкнемся с астероидом.

– Вы не правы, доктор, – Мы еще сможем уйти с его пути с помощью импульсной энергии.

– Да, но Джим-то не сможет уйти с его пути.

– Это еще один рассчитанный риск, на который мы должны пойти, – сказал Спок.

Мэрамэни, неся новые одежды из оленьих шкур, приближалась к лекарскому вигваму Кирка, когда Сэлиш вышел из-за сосны.

– Куда ты идешь? – спросил он.

– Моя обязанность – прислуживать Богу, – спокойно ответила она.

Сэлиш выхватил у нее одежды.

– Ты должна готовить сейчас ритуальные одежды.

Она забрала одежды обратно.

– Между нами не будет ритуала, Сэлиш, – сказала она мягко.

– Ты не можешь идти против традиции!

– Так ведь именно из-за традиции мы теперь и не можем соединиться, – произнесла она.

– Ты обещана мне!

– Это было еще до тот, как он пришел.

– Жрица племени и главный лекарь всегда соединяются!

– Теперь он – главный лекарь, – Она помолчала. – Выбери другую, Сэлиш. Любая девушка сочтет за честь соединиться с тобой.

– Но я не хочу другую.

Искреннее сочувствие было написано на ее лице.

– У тебя нет выбора, – сказала она.

– А если бы ты могла выбирать, Мэрамэни, ты выбрала бы меня?

Она не ответила. Его лицо потемнело, и он быстро направился к роще кленов. Она грустно покачала головой, глядя, как он уходит. Затем ее темные глаза сверкнули. Она быстро пошла по направлению к вигваму лекаря, и Кирк, оторвавшись от своих размышлений, посмотрел на нее, улыбаясь.

– Возможно, ты захочешь искупаться, прежде чем переоденешься в это, – Она положила индейские одежды у его ног.

– Мэрамэни, расскажи мне о Мудрых.

– Рассказать? Но Бог знает все.

– Не этот Бог, – сухо сказал Кирк. – Расскажи мне.

Она опустилась на колени около него, с удивлением рассматривая его комбинезон.

– Мудрые? Они привезли нас сюда издалека. Они выбрали главного лекаря, чтобы он хранил секрет храма и использовал его, когда небеса потемнеют. – Она потянулась, чтобы дотронуться до его спины.

– Здесь нет шнуровки, – сказала она озадаченно. – Как его снять?

Он знал, что краснеет, и чувствовал себя дураком. Наконец он мягко отстранил ее руку.

– И секрет передавался от отца к сыну? Тогда почему Сэлиш не воспользуется секретом? Почему народ в опасности?

Все еще озабоченная, она попыталась расслабить его пояс.

– Отец Сэлиша умер прежде, чем успел рассказать секрет.

Кирк взял ее за руки, когда две девушки в сопровождении Горо вошли в вигвам. Они поставили корзины с фруктами у его ног, и Горо, с почтением дотронувшись до своего лба, сказал:

– Народ славит имя твое. Но он не знает, как ты хочешь, чтобы тебя называли.

Кирк снова почувствовал мучительное бессилие.

– Как я хочу, чтобы меня называли? – было равнозначно "Кто я есть?". Он вспотел, пытаясь вспомнить хоть малейшую зацепку из прошлого, которое было скрыто от него. Он сказал:

– Кирк. Я хочу, чтобы меня называли Кирком.

– Кирк? – переспросил Горо.

Кирк кивнул. Он был измучен. Что-то в его лице напугало девушек. Они удалились, а Горо озабоченно спросил:

– Ты недоволен девушками?

– Нет. Они замечательные.

– Тогда, возможно, дело в нас и нашем образе жизни. Может быть, нам не удалось эволюционировать так быстро, как хотели Мудрые.

Кирк больше не мог этого вынести. Он сказал то, что, ему показалось, могло их успокоить:

– Ваша земля богата, а ваш народ счастлив. Мудрые не могут быть недовольны вами.

– Но ведь чем-то ты недоволен, – настаивал Горо. – Скажи, чем.

– Я… я не могу вам ничего сказать, кроме того, что я был здесь спокоен и счастлив.

К счастью, Горо казался удовлетворенным. Когда он ушел, Кирк повернулся к Мэрамэни:

– Почему они так уверены, что я могу спасти их?

– Ты пришел из храма. И разве не ты вернул жизнь мертвому ребенку?

Он схватился за голову.

– Мне нужно время, – сказал он. – Время, чтобы попытаться вспомнить.

Она положила одежды из оленьей кожи ему на колени.