Рэй Олдридж - Синяя кожа
Это устройство обошлось мне в половину аванса. На обратном пути я купила несколько вколок «Черного шелка» на случай, если Корпус Сеятелей следит за мной и заинтересуется, что мне понадобилось в Воющем Квартале. Может, Сеятели поверят, что я собираюсь одурманиться.
Вернувшись в каморку, я прижала устройство к двери шкафчика над «жучком» и несколько дней после этого вела скучнейшее существование. Готовила; ела; сидела перед проектором, мрачно в него уставившись. Однажды утром я бросила взгляд на шкафчик и увидела янтарный огонек — сигнал готовности. Я подошла к шкафчику за стаканом и изловчилась пересадить устройство прямо на «жучок».
Какое-то время я не делала ничего — только наслаждалась приятным чувством, что за мной больше не наблюдают. Потом вставила футляр с Марголо в проектор. Марголо вернулся к жизни в порядочном раздражении. Раны его подзатянулись, но теперь он был скорее сердит, чем возбужден.
— Сука, — сказал он. — Никогда больше не делай этого.
— Чего не делать, Марголо?
— Ты знаешь, о чем я говорю. Не вынимай меня из проектора, пока я не велю.
Я засмеялась.
— А еще чего хочешь?
Его лицо потемнело.
— Я знаю нечто такое, что хочет узнать Корпус Сеятелей. Помоги мне найти кого-нибудь, кто защитит меня и купит то, что мне известно, и я сделаю тебя богатой.
— Вот как, и что же это за столь ценная тайна?
Лицо Марголо сделалось упрямым.
— Не скажу. Тебе незачем знать.
На этот раз я смеялась долго, и он принялся на меня орать, весь побагровев, так что пришлось в конце концов убавить ему звук.
— Ты и правда считаешь, что я настолько глупа, чтобы второй раз поверить тебе, Марголо? Нет, придется тебе просто рассказать мне все, что знаешь, а уж судить о ценности этого буду я.
Марголо выпучил глаза и завопил, хотя его вопли были не громче шепота. Выходило забавно.
Я прошла к ящику, куда сунула сверток с острыми штучками и выбрала зубоврачебный крючок. Затем склонилась над проектором, куда был вставлен футляр, синим кожаным пятном вверх.
— Помнишь, — спросила я, — ты мне рассказывал, будто боль обнажает базовую морфологию сознания? И что боль истончает нас до самой нашей сути? Вроде бы именно так ты выразился?
И приступила к делу. Я экспериментировала, пока не нашла на синем пятне точку, прикосновение крючка к которой посылало иглы боли Марголо в глаза. Немного спустя пришлось еще раз убавить звук: его вопли перестали забавлять меня. Прошло не так много времени, прежде чем он сломался и выболтал все свои тайны на записывающее устройство — все детали изобретенного линеанцами процесса, позволяющего соединять псевдоличность с живой плотью, того самого процесса, который сделал меня столь богатой.
Остаток аванса я заплатила вольнонаемной охранительнице. Она ожидала в моей каморке вместе со мной появления убийцы из Корпуса Сеятелей, а потом прикончила его. Она компетентно защищала меня, пока я вела переговоры о передаче прав на линеанский процесс, так что в конце концов я выкупила ее контракт. Она и сейчас со мной, спустя столько лет.
Большую часть времени я провожу сейчас на Зеленом, этой идеальной планете. Марголо хранится на верхней полке в застекленном шкафу, среди других курьезов. Круглый год падают на его кожу наклонные лучи послеполуденного света.
За двадцать лет я ни разу не коснулась его плоти, но изредка достаю его и вставляю в проектор. Он молит хоть о каком-нибудь ощущении, хотя бы боли, но я не отвечаю ему; просто сижу и вспоминаю.