Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

— Куда мы? — еле выдавила я.

— На свидание. Ты же мне обещала! Или передумала?

Майя

Роланд ведёт меня через коридоры Академии к зелёной оранжерее. Он сжимает мою руку в своей узкой прохладной, слегка влажной ладони. Спустя пару минут мы уже заходим под купол — искусную имитацию голубого неба и горящего вдали шара солнца. Очень достоверная иллюзия звезды, что светит на Земле-два.

А вот зелень здесь самая настоящая — под подошвой приминается мягкая почва, деревья шелестят зелёной листвой. Лёгкие наполняются ароматом трав.

Зелёная оранжерея при Академии псиоников — самая крупная в этом космическом секторе. Здесь собрано больше ста видов растений, которые опыляются микро-роботами, имитирующими настоящих насекомых.

Мне невольно вспоминается случай, когда Веста испугалась местной робото-осы. Эта малышка-трусишка подскочила будто кролик, взвизгнула и так сильно махнула рукой, что бедного робота откинуло к дереву и он, конечно, сломался.

Ох и шум тогда поднял директор! Он требовал исключения Весты. Хорошо, что у неё нашлись кредиты, чтобы заплатить за поломку. А стоило это ой как дорого! Не знаю уж, где она нашла столько денёк… Может, сироткам вроде неё положены дотации от Союза? Она не говорила, а я — посчитала бестактным лезть ей под кожу с такими вопросами. Главное — что всё закончилось благополучно. Разве что Веста больше не рисковала приходить в оранжерею.

— Пойдём сюда, — Роланд заводит меня в тень высоких деревьев. Здесь мы спрятаны от чужих глаз.

“Свидание! У нас свидание!” — мысленно повторяю я, пытаясь пробудить радость в сердце. Но чувствую лишь скребущую досаду. Последнее время мне совсем не до романтики. Мысли заняты лишь маршалами… и проблемой, связанной с ними.

— Майя, присядь со мной, — Роланд тянет меня куда-то вниз, и я с запозданием понимаю, что он расстелил под деревом покрывало и даже положил на него тарелку с фруктовыми дольками. Я узнаю в них плоды Пии — космической яблони. Из всего разнообразия фруктов — эти я совершенно не люблю. И точно несколько раз при Роланде об этом обмолвилась.

Он не запомнил.

Это даже не удивительно…

Мы садимся. И Роланд тут же пододвигается ближе — бедро к бедру. Протягивает дольку яблока к моим губам — как в каком-нибудь романтическом фильме. Но в жизни этот жест вызывает только нервный спазм желудка.

Как же неловко!

— Угощаю, — белозубо улыбается сокурсник.

Я должна быть счастлива от этой его широкой улыбки, сверкающей только для меня. Но вместо этого мне хочется сбежать. Да что со мной нет так?!

— Спасибо, — бормочу. Осторожно забрав дольку пальцами, отодвигаюсь. Откусываю кусочек, с трудом жую (невкусно!), остальное откладываю на тарелку.

— Не хочешь? — хмурится Роланд.

Искусственное солнце отражается золотом в его голубой радужке. И это напоминает мне о совсем других глазах… Я чувствую себя какой-то бессердечной вертихвосткой. Думаю о других, сидя с Роландом!

Прочищаю горло…

— Кхм… Я просто не голодна. Но... — отвожу взгляд, — мне приятна твоя забота.

“Но больше не надо, пожалуйста!“— хочется добавить мне.

— Майя… — шепчет Роланд и берёт мою ладонь, — ты можешь не притворяться при мне.

— О чём ты?

— Я ведь уже давно всё знаю. Про тебя.

Я аж закашливаюсь. Космос великий, о чём он знает?!

— Знаешь что?!

— Про твои чувства ко мне, — уверенно заявляет Роланд таким тоном, словно говорит с глупым ребёнком. — Я видел, как ты на меня смотришь. Ты любишь меня, Майя.

Внутри у меня всё неприятно скручивает от подобного заявления.

— Да? — интонация получается вопросительной.

Тень от листьев эффектно падает Роланду на лицо, его мягкие светлые волосы сверкают в свете искусственного солнца. Он точно сошёл со старой храмовой фрески. Многие бы сочли, что это… красиво. И я сочла бы. Ещё несколько дней назад. Но сейчас желание сбежать нарастает миг от мига. Всё это неправильно.

Как-то криво, косо.

Уродливо.

— И теперь я понял, — голос сокурсника падает до чувственной хрипотцы. Хотя больше похоже на игру плохого актёра, — я тоже к тебе не безразличен.

— Но… — бормочу я, нервно убираю белоснежную прядь за ухо, не зная, куда деться.

— Понимаю, это звучит невероятно! Но это правда! — Роланд стискивает мою руку неприятно-прохладными пальцами. — Я понял, что ревную! Эти шиарийцы… они так и крутятся вокруг тебя! Они тебе угрожают?

— Нет, ничего такого…

— Честное слово, им что, своих самок не хватает?! А остальные… так и текут при взгляде на их хвосты! — Роланд скривился, отчего его аристократичное лицо вдруг стало отталкивающе неприятным, почти уродливым. — Мерзость! — выплюнул он так гадко, что я вздрогнула. — А между тем, в них нет ничего, кроме мышц и похвастаться нечем. Пустоголовые недоделанные вояки! Лишь бы наводить здесь свои порядки! Поскорей бы они свалили на…

Меня наполнило липкое чувство, будто я во что-то вляпалась.

— Хватит! — не выдержала я, резко забирая свою руку. Теперь её хотелось помыть и желательно с самым сильным дезинфектором.

— Что “хватит”?

— Хватит наговаривать! Это всё неправда! Маршалы помогают Академии! Благодаря им прекратятся хищения бюджета! И если бы ты с ними поговорил, то обнаружил бы, что многим нашим преподавателям они дадут фору!

— …ты защищаешь их? — округлил глаза Роланд. Его зрачки расширились, затопив радужку. — Этих уродов?!

“Сам ты урод!” — едва не выкрикнула я, но сдержалась.

Зло мотнув головой, поднялась на ноги. В голубых глазах Роланда зажглись злые огоньки, он тоже встал.

— Ты что, тоже теперь их фанатка?! — скривился он. — Я думал ты умнее, Майя! Но, видно, ошибся. Такая же шлюха, как и остальные!

Эти слова должны были задеть меня. Но не задевали. Вместо этого я смотрела на стоящего передо мной парня… и не понимала… а что мне вообще в нём нравилось?

Если подумать… почему я влюбилась?

Из-за того, что он помог мне на первом курсе? Из-за того, что всегда подбадривал в новых исследованиях? Из-за того, что не бегал как всё за Идой? Да… но правда ли я видела его настоящего? Или нарисовала красивый образ, старательно игнорируя все тревожные звоночки?

Ведь их был миллион! Когда он пользовался моими исследованиями, выдавая за свои. Когда был груб. Когда обижал словами. И даже то, что я не люблю эти проклятые яблоки, он не запомнил! А сейчас совершенно бессовестно оскорбляет маршалов, которые за пару дней сделали для академии больше, чем Бойрон за десяток лет!

Мои розовые очки, стёклышки которых я так старательно склеивала, сейчас окончательно треснули и осыпались осколками. И я увидела Рональда таким, какой он есть