М. Гуминенко - Созвездие близнецов

Уже через четверть часа они сидели в доме советника и отмечали неожиданную встречу.

С самого начала братьев беспокоило то, что кадийка по имени На-Ла, "проданная" в эльдорианском порту им "за бутылку" вынуждена скитаться с ними по космосу, не имея ни дома, ни семьи… Может быть она тоскует по родине и вообще… может у неё детство было тяжёлым… На-Ла никогда об этом сама не говорила, но это не мешало то одному, то другому об этом думать. Датчу уже рисовалось в воображении картины, как они "отпускают её на свободу", т. е. отвезут на Кади, где им предстоит трогательное прощание со скупыми слезами самопожертвования и благодарности.

Теперь, на Кади Датч ушёл разбираться с заказанными вельможами, а Реку оставил "что полегче" — в его отсутствие поговорить с На-Лой. На самом деле, в глубине души он вовсе не считал этот разговор чем-то "полегче". И был прав.

Рек начал издалека, и принялся расписывать красоты планеты Кади.

На-Ла его не поняла. И отрываться от компьютера не захотела.

Тогда Рек заговорил о её родственниках, которых он, вроде как, разыскал.

На-Ла помрачнела. Нахмурившись, она уже нарочито не отрывалась от компьютера. Демонстративно показывала, что то, что говорит Рек, её вовсе не интересует.

— Да послушай же! — Рек взял её за руку и повернул к себе.

На-Ла мгновенно вывернувшись, вцепилась в руку Река зубами. Маленькими и очень острыми!

Рек вскрикнул от неожиданности и отдёрнул руку. На-Ла моментально отскочила от него и забежала за кресло так, чтобы Рек не смог её сразу схватить. С её потемневшей от гнева мордочки сверкали злющие глазёнки. Похоже, она решила, что Рек схватил её за руку, чтобы сейчас же поволочь к родственникам, запереть на этой пыльной планете, а самому со своим братцем смотаться в космос без неё! На-Ла схватилась в спинку кресла и приготовилась драться до последнего за своё место на корабле.

Рек только головой покачал. Продолжать разговор на эту тему ему показалось крайне нерентабельным.

— Я прекрасно помню те чёрные дни! Ты стал нашим вдохновителем! — говорил Табо-Рашан Датчу Дагварду после очередной кружки пряного кадийского напитка. — И не скромничай. Скромность пристала юноше, а не взрослому мужу, за плечами которого много славных деяний.

— Нет, Табо-Рашан. Ты совершил большее, когда был примером стойкости для остальных, — уже в третий раз ответил старому кади Датч.

— Это — не одно и то же, — Кади покачал пятнистой головой. — Если бы не ты, я не дожил бы до встречи с семьей.

— А если бы не ты — мне было бы очень трудно объединить кади тогда.

— Это твой героизм объединил нас! Ничто так не воздействует на умы, как доблестный пример!

Датч перестал сопротивляться восхвалению своей персоны. Все равно в благодарности кади не переспоришь. Или это будет продолжаться до бесконечности. Они сидели в гостиной большого дома советника Табо-Нача. Гостиная была на столько же просторная, на сколько кабинет в министерстве был маленький. Здесь без труда помещалась многочисленная семья Табо, их домашний мастак (тварь вроде варана) и куча домашних растений (которым по плану Лорена-Мара Ассоциация должна была свернуть головы). И все (кроме растений) внимали взаимным перечислениям заслуг главы рода Табо и землянина Датча Дагварда. Даже мастак направил свои красные глаза-бусины на говоривших. Хотя возможно, он просто следил за незнакомым человеком.

Молодежь таращилась на землянина с еще большим интересом, чем мастак. Советник Табо-Нач думал, что если бы он слышал от деда словосочетание "Датч Дагвард", он бы насторожился, когда утром ему доложили о приходе капитана. Но почему-то Табо-Нач не помнил, чтобы дед называл при нем это имя. Возможно, за всеми своими политическими делами и дрязгами у него последние года два не было времени поговорить с дедом. А жаль! Остальные члены семьи, судя по реакции, рассказы о Стамтоне слышали не раз. Табо-Нач решил, что должен стыдиться своей неосведомленности. Вот прямо сейчас и начнет стыдиться и запомнит хорошенько все, что слышит.

По кадийским меркам Дагвард казался очень скромным. То и дело закрывался пакетиком со льдом, прижимая его к разбитой скуле. Кади на его месте более спокойно принимал бы похвалы. Под конец старейший Табо выгнал всех из гостиной, заявив, что они уже достаточно близко познакомились с капитаном Дагвардом.

— Когда ты заставил нас всех есть многоножек, ты так не скромничал, — весело напомнил старик Табо-Рашан.

Датч опустил руку с пакетиком.

— Тогда никто из вас не утверждал, что я — герой, каких в свете дня не сыщешь, — оправдался он.

— Да, — согласился старик. — Иногда мы были несправедливы и требовали невозможного. Терпение — не главная добродетель нашего народа.

Они осушили очередной кувшин Кадийского напитка — и старик ненадолго покинул гостиную.

Табо-Нач в раздумье смотрел на капитана Дагварда. Датч ломал голову и никак не мог догадаться что на уме у Табо-Нача. По выражению его лица трудно было понять, в каком он настроении. Может, все еще злится за вмешательство всяких там землян в свои дела. А может, наоборот чувствует себя неловко из-за того, что стукнул человека, которого так ценит его родной дед. Советник разрешил его сомнения:

— Сегодня мне открылось много нового, — сказал он наконец. — Я сожалею о том, что не потрудился вписать имя такого большого друга моего народа и моей семьи в глубины своей памяти.

— У вас очень достойный и выдающийся дедушка, — тут же поспешил заверить его Датч, надеясь, что его скромную персону оставят наконец в покое. — Это большая честь для меня — быть другом столь замечательного кади.

Табо-Нач серьезно поклонился. Потом подумал — и вообще встал.

— Я никогда не забуду того, что узнал сегодня. — Пообещал он. А потом добавил, прижав руку к мощной груди: — Только ради такого человека, как ты — я сниму вознаграждение, если Гван-Ло согласится подать в отставку.

Мрачная На-Ла тащилась за Реком, демонстративно волоча ноги по пыли. После его клятвенных заверений даже не заговаривать больше о родственниках, она согласилась пойти "подышать воздухом" в окрестностях космопорта.

Ветер гнал песчаную поземку по красно-бурой, покрытой пятнами темного мха дороге, между похожих на древние руины домов. На-Ла остановилась, присела на корточки и потрогала мох. Жесткий, колючий. Будто не растение трогаешь, а развороченный механизм, из которого торчат куски проводов и детали крепежа. Кожу кадийца может, и не сильно поцарапает, а вот землянин точно обдерется до крови, если споткнется и налетит на это.