Владимир Лавров - Волд Аскер и симфония дальнего космоса

"Очень мудрое замечание! Буду знать", — подумал я, а вслух буркнул:

— А какой?

— Мягкий, — удивил меня Фиу. Я даже не нашел, что ответить.

Следующим должен был снимать скафандр Грумгор. Без скафандра его огромная пасть стала ещё более впечатляющей. Он синевато — зеленый, с подпалинами. У человека кожа бархатистая и матовая. Гладкая, без единого волосочка глянцевая кожа Грумгора почему-то произвела на меня отталкивающее впечатление. Стараясь не касаться его кожи, я помог ему одеть браслеты контроля. Он уселся на койку и заёрзал, чувствуя себя в раздетом состоянии, по-видимому, так же неудобно, как и я. У Грумгора, как и у меня, легкие находятся в верхней части груди, но строение костей совсем другое. Суставы у него намного больше, чем у меня, и мышцы приходят не на сухожилия, как у человека, а на специальные выросты на костях. Ноги у него сгибаются коленками назад. А вот руки у него почти человеческие, только больших пальцев не один, а два. Голова у него похожа на крокодилью, даже глаза сверху, но череп гораздо больше. За глазами начинается длинная, коническая часть черепа, которая заканчивается гребёнкой из треугольных выростов — шипов.

Когда свой скафандр снял Фиу, мы ахнули. На свет явилось очень милое, пушистое существо с остренькими ушками, премилой мордочкой и огромными глазами. Его так и хотелось взять на руки, погладить и повязать бантик. Впрочем, бантик на нём уже был, и довольно приличных размеров. Он был повязан поверх короткой курточки с кармашками. Все кармашки покрывала затейливая вышивка, как впрочем, и всю курточку. Разница была только в том, что на кармашках вышивка была разноцветной, и потому сразу бросалась в глаза, а на куртке — в цвет основного полотна. Ещё на курточке было нашито настолько большое количество разных украшений, что я даже не смог их все сразу разглядеть. Количество пальцев на его руках я не смог разглядеть, под шерстью не видно.

Фиу вытащил из ранца сапоги (с отворотами, как и на скафандре) и натянул их на свои пушистые лапки. Мне придется жить в одном боксе всё-таки не с псом, а с котом в сапогах.

По боксу поползла сильнейшая вонь. Так пахло на Земле в тех домах, в которых одинокие старушки в нарушение ГМС держали много кошек.

— Фу, — заорал Грумгор, — иди, мойся, вонючка.

Я отметил в дневнике, что у вида Грумгора есть обоняние.

— Смывать грязь — смывать счастье, — начал отказываться уязвленный Фиу.

— А придётся помыться, — поддержал я прямоходящего крокодила, — такую вонь терпеть невозможно.

— А чего вы хотели, — возмутился маленький паршивец, — я целый месяц не вылезал из скафандра и не вылизывался. А калоприемник ваши инженеры сделали так, что он почти бесполезен.

Мрачно ругаясь и ворча, он подхватил скафандр и поволок его в душ. Я проследил за тем, чтобы он не напутал с кранами, и вернулся обратно.

— Зря ты так, — сказал я Грумгору, — может, они выделениями тела от паразитов защищаются.

— Вода — дом, — изрек тот.

— Наконец-то я смогу избавиться от этого ящика и распрямить крылья, — Суэ стал избавляться от скафандра с удовольствием. Его можно понять, контейнер для крыльев у него размером с весь остальной скафандр. И как он только в нем ходит?

Суэ вылез из скафандра, раскинул широкие, кожистые крылья, надул на спине мешок и взлетел под потолок. Боюсь, пару секунд я не контролировал выражение лица. Выглядел он просто ужасно. Маленькие глазки, чешуйчатое тело, кожистые крылья, длинный хвост — он выглядел, как помесь дракона с вампиром. Таких только в фильмах ужасов снимать.

Суэ пристроился под своей лампой и включил её. В снятых скафандрах взвыли сигналы тревоги. "Радиационное облучение", — прочитал я на панели шлема, схватив свой скафандр.

— Выключай свою лампу, или мы все погибнем, — заорал Птитр. Про погибнем, он, конечно, загнул, но за час мы могли бы получить приличную дозу.

Суматохи добавили истошные вопли из ванной. Я потопал в ванную разбираться.

— А как же я смогу погреться, — заныл у меня за спиной Суэ, — мне необходимо быть под лампой не менее двух часов в день.

Тем временем в ванной комнате разворачивалась трагедия. Фиу, хитрый кот, решил, что ему будет удобнее в глубокой 3-метровой ванной, и переместился туда из неглубокого поддона душа, в котором я его оставил. Пока он отмывал верх скафандра, его шерсть забила сток в ванной, и бравый пушистик вдруг обнаружил, что пробраться к кранам он не может, а вода уже у его горла и прибывает. Бросить скафандр в воду и выпрыгнуть из ванной он не хотел, видимо, опасаясь за электронику или герметизацию. Таким я его и застал — стоящим на цыпочках, высоко поднявшим шлем скафандра над водой и орущим благим матом.

Я спас котяру от злого утопления и вернулся в комнату. Птитр уже снял скафандр и стоял, любуясь собой в зеркале. Меня его вид удивил. Насколько я мог видеть его раньше в прозрачном скафандре, он был более человекообразен. Сейчас я разглядел, что у него нет кожи! Поверхность его тела больше напоминала рыхлую кору старого дерева, под которой двигались какие-то связки и пульсировали вены. А руки и ноги выглядели того ужаснее. Больше всего они напоминали связки веток, причем каждая из веточек этого веника ещё и шевелилась. Сосчитать их я тоже не смог, единственное, что я смог понять, это то, что на разных руках и ногах было разное количество этих пальцев — веточек.

Мы опять расселись на койках и принялись рассматривать друг друга. Невысказанная мысль "Ну и уроды же вы" плавала в воздухе.

— Фиу, — спросил я нашего кота в сапогах, — ты устойчив к излучению лампы крылатого? Твой скафандр не поднимал тревоги, когда её включили.

— Он лежал за стенкой, — ответил Фиу, подсушиваясь на ходу феном. Воняло от него, несмотря на купание, всё ещё довольно заметно.

— Исследовательский отдел, необходима информация о влиянии лампы крылатого Суэ на вид курсанта Фиу, — проговорил я в телекамеру. Пусть поработают.

— Зови меня полным именем, — прошипел вышеназванный крылатый, — Суэви. Оно мне нелегко досталось, и я не хочу терять ни одного звука в нём.

Через пару минут пришел ответ: курсант Фиу может безопасно находится рядом, если на него не падает прямой свет лампы

— Значит так, друзья. Вы, маленькие, отправляетесь вдвоём в маленькую комнату. Вы будете спать там. Заодно мы будем уверены, что поутру, спустив ноги с койки, никому не наступим на хвост. Койки мы вам сейчас перенесем.

— А что значит "спать"? — спросил Суэви.

— Спать — это значит лежать на койке, закрыв глаза, и отдыхать, отключив сознание. Вы разве не спите? — ещё продолжая задавать вопрос, я понял, насколько он был глуп. Они же летают круглые сутки.