Марк Михаловски - Сияющая темнота

— Продолжайте.

— Не шла ли в одном из этих сообщений речь о том, чтобы 77141 не допустил, чтобы мы добрались до…

— Он прав! — внезапно вскрикнул Швырок. — Я нашёл это сообщение!

— Жирный интриган, мешок с… — Швырок запнулся, увидев Маму, которая вылезла из кучи хлама, держа в руках что-то большое и круглое.

Спускаясь, отчего вниз сыпался град обломков, она держала этот предмет одной рукой, словно он почти ничего не весил.

— Плющик, Швырок, познакомьтесь с Мамой. Если у вас есть сомнения в нашей репутации, спросите у неё — она вам расскажет, — Доктор посмотрел на часы. — Но вам придётся поторопиться: они прибудут с минуты на минуту.

Он жестом указал Маме положить прибор на землю.

— А что это? — спросил Плющик, топча последние сопротивляющиеся электроприборы.

— Вот это мы и хотим узнать, — весело сказал Доктор, нагнувшись над сегментом.

В тусклом свете парящей сферы даже Буни было видно, что устройство было весьма потрёпанным. Похожий на колесо кожух был покрыт вмятинами и царапинами. Что было неудивительно, учитывая, какая груда хлама была насыпана на него сверху.

— Он повреждён? — обеспокоенно спросил Буни.

— Ну, дайте мне осмотреть его, и я расскажу, — закатил глаза Доктор. — Слушайте, если вам нечем заняться, сходите проверьте, как там 77141. На меня он произвёл впечатление крепкого старикашки, он вполне мог выжить во время падения башни. А если он выжил, то уже может рассказывать Культу обо всём случившемся. Возможно, они собираются спуститься на планету с подкреплением. Возьмите с собой Маму, она может понадобиться.

Буни не знал что ему делать: он не хотел оставлять Доктора с найденным устройством, но в то же время не хотел, чтобы его поймал Культ.

— Идите, — подгонял его Доктор. — Кыш! Идите!

— А что вы будете делать?

— Посмотрю не повредился ли он… и смогу ли я разобраться в его предназначении.

— Вы же не станете его портить?

Доктор нахмурился:

— Портить? Зачем мне это?

— Чтобы остановить Культ.

— А, в этом смысле. Нет. Знаете, вам удалось задеть моё любопытство, Буни. Мне почти так же, как и вам, хочется узнать о его предназначении. И вы правы, если они эту часть не получат, то могут снова залечь на дно. А, как бы мне ни нравилось в вашей галактике, я не могу тут околачиваться вечно, помогая вам их выследить. А теперь идите!

Кивком головы Буни позвал Маму, и они пошли в сторону наблюдательной башни.

— Вы уверены, что вам не нужна наша помощь? — спросил Плющик.

— Вы были великолепны, — улыбнулся машинам Доктор. — Вами могут гордиться все механизмы.

— Слышал? — гордо сказал Швырок.

— Мы рады, что могли помочь, — добавил Плющик.

— Смогли помочь, — поправил его Швырок.

— Ты опять за своё, — вздохнул Плющик и покачал головой.

— Милая пара, — улыбаясь, сказал сам себе Доктор, глядя как они уходят, продолжая спорить.

— А теперь ты, моя красавица, — радостно сказал он, присаживаясь рядом с сегментом. — Посмотрим, из чего ты сделана.

Вынув звуковую отвёртку, он убедился, что она по-прежнему излучает помехи, на которые он её настроил, и задействовал запасную схему. Он начал увлечённо водить голубым огоньком по поверхности сегмента…

— Доктор!

Он обернулся, пытаясь понять, откуда раздался голос.

— Буни?

— Нет, Доктор.

Он осторожно выпрямился, не выпуская из руки отвёртку. Никого не было — ни Буни, ни Мамы. Никого.

А затем он увидел его. Скрытый под сброшенными Мамой кусками техники и обломками электроприборов, оставшимися после Плющика и Швырка, он стал заметен лишь тогда, когда пошевелился. Это был робот размером с крупного ребёнка. Верхняя часть его тела представляла собой поцарапанный голубой куб, а нижняя — перевёрнутую пирамиду, из которой торчали две сегментированные ноги с плоскими круглыми ступнями. Из боков куба торчали две похожие на ноги гибкие руки. Ближе к верху, на передней части туловища был небольшой экран, мерцавший белым и голубым. Ничего похожего на голову не было.

— Кажется, мы не знакомы, — доброжелательно сказал Доктор, протягивая руку.

Но робот остался на месте, в десяти метрах от него.

— Я использую этот аппарат в качестве канала общения с вами, — сказал голос.

Голос был поразительно живым, но Доктор не мог понять, настоящий ли это голос того, кто говорит посредством робота, или же фальшивый.

— Кто вы?

— Вам это знать не нужно.

— О… Ясно. А что мне нужно знать?

— Вам нужно знать, что если вы попытаетесь что-нибудь сделать с устройством, которое лежит у ваших ног, то больше вы Донну Ноубл живой никогда не увидите.

Доктор стиснул зубы.

— Я не люблю угрозы, — мрачно заметил он. — А особенно угрозы моим друзьям.

— Какие у меня гарантии, что вы сдержите своё слово? — спросил Доктор.

— Никаких. Но если вы хоть что-нибудь сделаете с сегментом — можете в нас не сомневаться. Это не ваша война, Доктор.

Доктор вздохнул, засунул руки в карманы, и пнул ногой кусок мусора.

— Знаете, угрожать сделать что-то с Донной — лучший способ сделать эту войну моей. Об этом вы, конечно же, не подумали, да? А если бы вы вернули мне Донну, то всё могло бы быть иначе, — он печально покачал головой. — Но вам обязательно надо было изобразить из себя крутого парня, да? Если вы, конечно, крутой парень, а не крутая девушка. Их таких тоже хватает. Это заурядно и совсем не умно.

Доктор замолк, заметив в одном из боковых проходов вспышку света.

— Что там, ваш отряд телепортировался? Надеюсь, что Донна тоже с ними. Прежде, чем что-то обещать, я хочу убедиться, что с ней всё в порядке.

И в подтверждение своих слов он шагнул на сегмент и начал прыгать на нём.

— Здравствуйте! — радостно сказал он, когда из темноты вышли две фигуры: мрачный мускулистый мужчина со злым выражением лица и робот, похожий на худую блондинку.

Доктор огляделся с напускным удивлением:

— А где Донна?

Словно в ответ на его слова, снова вспыхнул свет, и в нескольких метрах от новоприбывших материализовалась задумавшаяся Донна. Вскрикнув, она несколько мгновений оглядывалась, пытаясь понять, где она, и наконец, увидела Доктора.

— Доктор!

— Давно не виделись! — не вынимая руки из карманов, усмехнулся он, всё ещё прыгая на сегменте, словно гиперактивный ребёнок. — Нам нужно перестать так встречаться. А то люди начнут судачить. Тем более, ты ведь теперь богиня! Будут говорить, что ты для меня слишком хороша.

— Пусть только посмеют, — засмеялась Донна.