Владимир Михайлов - Властелин

– Что с ним?

– С ним – все! Замедляю скорость. Вернусь к нему. Для верности.

– Опасайтесь ловушки!

– Ну уж нет! У него, похоже, сдетонировал боезапас. Такое изобразить нельзя. Вряд ли там хоть один выжил.

– Согласен, проверьте. Я и вторая ждем здесь.

– Смотрите и вы – насчет засады…

– Кажется, ее не было. Сейчас, пока меняем баллоны, мы сходим тут на разведку. Может быть, они тут были, но не решились…

Они, точно, были. И, наверное, решились бы. Тяжелый грузовик стоял на лесной дороге, мотор урчал на холостых оборотах. Шестеро в штатском располагались в машине и близ нее, вооруженные автоматами, пистолетами, у двоих – лазерные фламмеры, у каждого – сумка с ручными гранатами.

– Без единого выстрела… – с некоторым удивлением сказал начальник охраны, старый десантный волк. – Кинжалом. Каждого – с одного удара.

– Спали они тут, что ли?

– Не верится…

– Кто же это их так? Какой умелец?

– Нет, – сказал начальник охраны. – Их было, самое малое, двое. – Он медленно шел, вглядываясь в дорогу, на которой четко пропечатались следы. – Непонятно, откуда взялись: вот тут следы начинаются с пустого места… С неба спрыгнули, что ли?

Он прошел еще дальше.

– Ага, тут была машина. Другая, не грузовик. Легковая. Не пойму только, что за марка; вроде старье какое-то, времен Ленка Фаринского… Подъехала, тут стояла, развернулась, уехала в лес, откуда пришла. Просто чудеса какие-то…

– Слава Рыбе, мы выкрутились. А могло быть похуже.

– Могло быть и совсем плохо. Задумали они разумно. Но кто-то помешал. Ладно. Двое остаются здесь пока что. А мы – в столицу.

Меня взяли под руки, вежливо, но крепко, и повели. Еще даже не успев как следует прийти в себя после переброски, я понял, вернее – почувствовал, что посылку под названием «Капитан Ульдемир» доставили не по адресу: я помнил, что должен был оказаться на планете (хотя название ее восстановилось в памяти не сразу), а тут было явно что-то другое. Человеческий организм определенным образом реагирует на присутствие крупных тяготеющих масс – и, напротив, на их отсутствие; на планетах или околопланетных орбитах мы этого не ощущаем – просто не с чем сравнивать, – но с опытом путешествий в открытом космосе такое чувство вырабатывается и уже не исчезает. И вот сейчас я был уверен, что ни звезд, ни планет в непосредственной близости не имеется; что-то неуловимое подсказало мне, что я нахожусь в какой-то системе, напоминающей Ферму, хотя это наверняка была не она.

Меня то ли провели, то ли протащили по коридору и втолкнули в большую, хорошо освещенную комнату. Невольно я зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел перед собой целую компанию – человек пять или шесть, они почему-то никак не сосчитывались точно. Одного из них я сразу же определил как хозяина дома: что-то было в нем общее с Мастером, хотя внешне они были совершенно не похожи друг на друга; еще один запомнился сразу: здоровый, топорный амбал.

Не дожидаясь, пока мне предоставят слово, я заговорил и с ходу произнес что-то около трехсот слов. Слова были русские, и каждое из них в отдельности ни один из тех, к кому я обращался, не смог бы понять, даже будь у него в руках словарь; однако я очень надеялся, что генеральный смысл всего сказанного до моих собеседников дошел, хотя бы благодаря интонации. Правда, слово «собеседники» тут не совсем точно передает обстановку: они, безусловно, хотели бы выйти на трибуну, но я им не позволял, и едва кто-нибудь из них разевал рот, как я снова открывал огонь на поражение. Так что, когда мне потребовалось подвезти боеприпасы, они этому страшно обрадовались и заговорили все сразу – очень уж они измолчались, пока я солировал, и грянули враз, словно бы нашей целью было – исполнить концерт для барабана с оркестром, где ударные, конечно, принадлежали мне. Оркестр вступил, я помахал ладонями около ушей, тогда они спохватились, быстренько разобрались в колонну по одному, и направляющий приступил к просветительской деятельности.

– Господин капитан! – сказал он мне. – Мы претендуем на спокойную и содержательную беседу. Мы не думаем, что ее можно заменить извержением вулкана.

Он говорил на каком-то языке, которого я не знал, но тем не менее прекрасно понимал сказанное.

– Вот и зашли бы ко мне вечерком, – ответил я. – Посидели бы за чашкой чая или чего-нибудь другого, в тех же тонах и потолковали бы по душам. Тогда у нас было бы больше шансов для взаимопонимания. А сейчас? Вы, без всякого на то основания, перехватываете меня на точке Таргит, так что вместо того места, где мне следовало бы сейчас находиться, я оказываюсь в какой-то дыре в обществе нескольких подозрительных типов и вынужден выслушивать разные глупости – вроде той, что все это сделано только ради удовольствия видеть меня. Спокойную беседу! А вы на моем месте стали бы беседовать спокойно?

– Да, господин капитан, – соврал он, даже не покраснев при этом. – Я, да и любой из нас, на вашем месте стал бы вот именно беседовать спокойно. И в этой беседе постарался бы как можно скорее установить, во-первых, кто мы такие, во-вторых, куда и, в-третьих, зачем мы вас переместили. Так поступил бы любой здравомыслящий человек.

Должен признаться, что говорливый тип довольно точно изложил ту программу, которую я и сам успел выработать и единогласно (одним голосом при отсутствии прочих) принять. Я и начал, собственно, ее выполнять, только они этого не усекли – их обучали тактике совсем в другом заведении. Я провоцировал их на откровенность, а они решили, что я просто ругаюсь, чтобы стравить пар. Но раз они вроде бы не собирались далеко прятать свои намерения, можно было и принять их подачу и посмотреть, как пойдет игра дальше. Кто знает – может, и на их подаче я смогу выиграть гейм.

– Не могу сказать, чтобы вы были правы, – ответил я, несколько убавив громкость, – но в качестве временно исполняющей обязанности истины вашу концепцию можно и принять. Итак, считайте, что я уже спросил вас: кто вы? Где мы находимся? Зачем я здесь нахожусь и почему? Дополнительные вопросы: долго ли я здесь буду содержаться и когда смогу благополучно завершить свое путешествие. Ваш черед. Если требуется небольшая преамбула – пожалуйста, я настолько терпелив, что перенесу и ее.

Собеседник посмотрел на меня с некоторой, как мне показалось, печалью во взоре.

– Господин капитан! – молвил он. – Хотелось бы, чтобы наш разговор был не только спокойным, но и серьезным. Очень серьезным. Впрочем, вы и сами понимаете, что без достаточно веских причин никто не идет на нарушение Генеральной Транспортной Конвенции, что всегда чревато серьезными неприятностями. Так что будет только лучше, если вы перестанете…