Дмитрий Байкалов - Закон Дальнего космоса
Будучи сдержанным, выросший в семье роботов Богдамир возражал. “К сожалению, - рассудительно говорил он, - нельзя отрицать, что такая тенденция действительно имеет место быть. Но белковые существа сами виноваты! Они зажрались, обленились, привыкли беззаботно жить, вкусно есть, весело отдыхать и по-пустому разглагольствовать, но не желают ни трудиться ни даже размножаться. Кто из нас согласен на черную работу? Приходится звать роботов. Вот ты, Кеша, сидишь и возмущаешься быстро воспроизводящимися роботами, а сам высидел хоть одно яйцо? Ты кричишь, что роботы занимают твое рабочее место, а сам готов пойти подметать улицы, гудя и мигая желтой лампой?”
- З-з-запросто! - Кеша агрессивно хлопал крыльями по бокам. - Хоть з-з-завтра!
Похоже, он сейчас и сам в это верил. Но, приближаясь к Солнечной системе, Кеша потерял интерес к теме роботов и раскудахтался на свою любимую тему.
- Творож-ж-жок! - твердил он. - Сколько мож-ж-жно без обеда? Так не долго и яз-з-зву ж-ж-желудка заработать!
- Что-то я не слышал, чтобы пингвины болели язвой желудка, - хмыкнул Богдамир, но Кеша смерил его таким огненным взглядом, что Богдамир тут же припарковался где попало - на Венере.
Оставив катер, они пошли в ближайший Торгмаркет и на восемнадцатом этаже обнаружили маленький уютный ресторанчик. Ресторанчик назывался “Старое ООО” и был декорирован в виде древнего офиса. Все здесь было сделано под старину. Регенерирующий кафель был запрограммирован держать такую форму и цвет, словно бы стены состояли из накладных пластиковых панелей, к которым кнопками или степплером пришпилены разноцветные служебные записки на настоящей бумаге.
Под потолком змеились декоративные вентиляционные короба, а вдоль стен на уровне пояса тянулись толстые короба для проводов, густо утыканные антикварными розетками самых разных типов. Хома, благодаря своему старому учителю RT11SJ, даже помнил их названия: электрическая, компьютерная, телефонная и телевизионная. Несколько розеток как бы случайно выпали из своих гнезд и висели на заголившихся проводках, будто ожидая прихода офисного сисадмина. Но третьим глазом Хома четко видел, что проводки декоративные, как и сами розетки.
Потолок был раскрашен мимикропеной так, словно он состоял из квадратиков навесных фальшпанелей. Хома вспомнил, что ему довелось однажды слушать ток-шоу, где известный психолог Ебожинский очень красиво объяснял странную любовь наших предков ко всему фальшивому: к фальшивым стенам, фальшивым полам и фальшивым потолкам в офисах и квартирах древней эпохи. Правда, сути его теории Хома не запомнил. С психологами ведь всегда так: пока говорит - мир прост и понятен, будто освещен неземным светом. Рот закрыл - свет погасил.
“Кстати, - подумал Хома, - как же освещается ресторан?” Он поднял голову. Из чашек в потолке торчали диоды, замаскированные под галогенные лампы накаливания. Но они не светили - свет тонкими редкими лезвиями выбивался из окон, плотно закрытых старомодными жалюзи. Инфракрасным глазом Хома видел, что окна не настоящие, а накладные, и под жалюзи нет ничего, кроме светопанелей. Ясное дело, обычным посетителям зрелище постоянного светящихся окон призвано намекать, что на улице еще светло, поэтому можно сидеть и заказывать до бесконечности.
Хома глянул на пол - здесь лежало ворсистое покрытие, которое, видимо, должно было символизировать старинный турецкий ковролин конца двадцатого - начала двадцать первого века. Как этот муляж выглядел для человеческого глаза, Хоме было неведомо, но в инфракрасных лучах было заметно, что здесь распылили обычный саморегенерирующийся ворс.
В качестве столиков в ресторане использовались серые офисные тумбы. Но столики были пусты - в это время суток в этом забытом месте Солнечной системы посетители являлись редкостью.
К вошедшим тут же подбежал управляющий робот. Его кожух был искусно выполнен в виде костюма древнего офисного работника: ровный и оттого кажущийся абсолютно квадратным пиджак, строгий галстук, на поясе батарея мобильников и пейджеров, взгляд устремлен точно на подбородок собеседника, а на лице - заискивающая улыбка, какие носили офисные менеджеры той далекой эпохи: восторг от крутизны собственной карьеры и трепет перед величием начальства.
- Доброго времени суток! - затрещал робот. - Как дела? Что нового? Как погода? Курс валют?
А вот кланяться в те годы, насколько Богдамир слышал, было уже не модно. И этого он не ожидал. Но робот поклонился, продолжая бормотать дежурные вопросы-комплименты, при этом его взгляд сполз с богдамирова подбородка вниз, и тут он, конечно, заметил Кешу.
- Я очень сожалею, - сказал управляющий, распрямляясь, - наш ресторан не обслуживает животных. Кафе для животных и комната ожидания хозяев с кинозалом находятся на третьем этаже Торгмаркета.
- Это дис-с-скриминация!!! - взбеленился Кеша. Он принялся наскакивать на управляющего и агрессивно поклевывать пластиковые штанины кожуха, которые издавали при этом глухой стук. -Я что, тварь дрож-ж-жащая? Или право имею ж-ж-жрать со своим напарником, где мне захо-четс-с-ся?
- Очень сожалею, - повторил управляющий, продолжая глядеть исключительно на подбородок Богдамира. - Наш ресторан не обслуживает животных. Кафе для животных и комната ожидания хозяев…
Уговоры тут оказались бесполезными. Тогда Хома попытался обратиться к роботу на техническом коде, которым в совершенстве владел с детства:
- D2 FB 20 F1 F3 ЕА Е0 2С 20 Е2 Е5 Е4 F0 ЕЕ 20 F2 F0 Е0 ED Е7 Е8 Fl F2 ЕЕ F0 ЕЕ Е2 2С 20 ED E0 20 ЕА ЕЕ ЕЗ ЕЕ 20 Е7 Е0 ЕЗ F0 Е5 ЕС Е5 ЕВ 20 Е4 Е8 ED Е0 ЕС Е8 ЕА ЕЕ ЕС 3F 20 С4 ЕЕ ЕВ Е1 Е0 F2 FC 20 F2 Е2 ЕЕ FE 20 ED E0 ЕВ Е0 Е4 F7 Е8 F6 F3 20 Е2 ЕЕ 20 Е2 F1 Е5 20 F0 Е0 Е7 FA E5 ЕС FB 20 ЕА Е8 ЕВ ЕЕ Е2 ЕЕ ЕВ FC F2 ЕЕ ЕС 21!
В общении с роботами такие слова не раз ему помогали быстро найти общий язык. Но не сейчас.
- CF F8 E5 ЕВ 20 ED E0 F5 F3 E9 20 E8 20 ED E8 E8 El E5 F2 21, - с той же вежливостью парировал управляющий. - Наш ресторан не обслуживает животных. Кафе для животных…
Не говоря ни слова, Хома сгреб Кешу под мышку и вышел.
Хома долго уговаривал Кешу отправиться в дешевую механическую закусочную класса “М”, которая в любых Торгмаркетах непременно находится в подвальном этаже. Но Кеша наотрез отказывался. Он кричал, что синтетику из “М” даже голуби клевать брезгуют, а людям, тем более мыслящим пингвинам, это несмываемый позор. Кеша кричал, что хамский ресторан его оскорбил в лучших чувствах и теперь он во что бы то ни стало снова пойдет туда и вернется поевшим - на столе или под столом!
Они спорили долго. Наконец Кеша выдал последний аргумент: “Зря что ли так долго стояли в дверях и так подробно рассматривали интерьер этого гнусного места, чтобы теперь уйти и никогда больше туда не вернуться?”