Наталья Косухина - Мужчина из научной фантастики

Вот и прекрасно. Подсоединитесь к терминалам и начнем. Наша сегодняшняя тема «Структура сети и проникновение».

Ну, что сказать? Лекция мне понравилась, программирование вообще всегда давалось мне довольно легко, а с таким преподавателем, как адмирал Джордано, и школьник взломает систему защиты нашей обороны. Здесь нам сообщали информацию совершенно другого уровня и совершенно иным образом. Не знаю, какие адмиралы руководители, но преподаватели они просто прекрасные.

В связи с тем что я хорошо и быстро выполнила все, что требовал Джордано, наравне с еще десятью гуманоидами в группе, нам на дом дали только общее задание, а не углубленное, как всем остальным. Кира оказалась в десятке лучших. И вообще, сегодня она вела себя как-то вызывающе, открыто смотрела на адмирала, хотя некоторый страх еще проглядывал. Не только я заметила их странные отношения. Ну и замечательно, не мне же одной быть козлом отпущения в этом году.

Думая так, я еще не знала, что за ближайшие десять лет произойдет много событий и недоразумений, которые окажутся судьбоносными.

Вечером, после окончания тренировки, Саймак наконец-то сообщил мне, что доволен моей физической подготовкой и теперь в вечерних дополнительных занятиях нет смысла. Но не успела я обрадоваться, как последовала информация, что карате я владею на уровне всего лишь школьной программы и, прежде чем у всей группы начнется интенсивный курс этого прекрасного боевого искусства, мне нужно подтянуть свой уровень. А также назвал еще пять фамилий счастливчиков, с которыми он лично будет заниматься и которых я должна обрадовать.

Счастье-то какое!

Настроение, когда я вошла в бокс, предварительно поставив в известность собратьев по несчастью, у меня было «отличное».

– Чего скорбим? – спросила соседка.

Я тут же не преминула ее обрадовать, после чего она застонала и, закрыв голову руками, пробормотала:

– Зачем я поперлась в эту Академию?

– Не представляешь, сколько раз я тоже задавала себе этот вопрос.

Но не суждено нам было развить столь животрепещущую тему и вдоволь пожаловаться друг другу. Нас прервали открывшаяся дверь и зашедший в нее адмирал Джордано. Мы с Кирой застыли изваяниями. А я еще подумала: «Хорошо хоть не успела раздеться».

– Мельник, выйдите!

Поднявшись с кровати, я начала пятиться к двери, с тревогой посматривая на испуганное лицо Громовой. И стоило мне выйти, как дверь перед моим носом захлопнули. Посмотрев в один конец коридора, потом в другой и ничего интересного для себя там не увидев, я разместилась на полу.

Видимо, разговор у несостоявшихся супругов получился долгий, потому что за то время, которое они находились наедине, я успела просмотреть личное дело Джима и узнать о нем больше, чем он, наверное, сам о себе знает, сделать домашние задания и закончить оформлять рапорт об успехах и достижениях группы. Наконец дверь открылась вновь.

Отшатнувшись в сторону, я увидела вышедшего адмирала.

Посмотрев на меня, он приподнял одну бровь и сказал:

– Успокойтесь, Мельник. Разрушений и потерь никаких.

И, слегка улыбнувшись, удалился по коридору, в конце которого уже маячила та же кучка девиц, что и вчера.

В этот момент как раз появился Джим и прокомментировал:

– А я гляжу, здесь весело. – Затем, посмотрев вслед уходящему преподавателю, добавил: – Даже страшно подумать, что о вас теперь скажут.

– А откуда ты?..

Но решив, что это неподходящее для разговора место, я пригласила его внутрь, где нас ждала довольная, развалившаяся на диване Кира.

Упав в кресла напротив нее, мы с удивлением наблюдали ее столь интересное состояние.

– Пригласишь на свадьбу? – поинтересовалась я.

– А он, видимо, хорош, – с завистью в голосе пробормотал Джим.

После чего хорошего настроения у соседки как не бывало, и она набросилась на Крофта с намерением повыдергивать у него все волосенки. Вот тут я поняла, почему нам необходимо заниматься карате, а Джиму – нет. Мгновенно скрутив Киру, он прижал ее коленом к креслу, даже не запыхавшись, и спросил:

– Ну что ты так завелась? Я же только озвучил мысли, пришедшие в голову тем хищницам, которые толпились в конце коридора.

Услышав новую и интересную для себя информацию, Громова перестала дергаться и просипела:

– А ну слезь! Кабан!

Отпустив ее, Джим поправил на себе форму и сказал с достоинством:

– Я в прекрасной физической форме.

– Ты мне чуть ребра не сломал!

– Так врач же в комнате.

Кира опять начала зло сопеть, а я, чтобы предотвратить очередную потасовку, спросила:

– Ты какими судьбами здесь? Мимо проходил или к нам в гости?

– Тебе никто не говорил, какая ты язва? И как Ремарк тебя терпит?

– Ты знаешь, каково это быть старшей группы с таким куратором?! Лучше б мне посочувствовал!

– Ну, я не то имел…

– Вот и молчи!

– Что-то вы из-за адмиралов разнервничались.

– Ты уходишь от темы, Джим, – напомнила я ему.

– В общем, я пришел извиниться перед тобой. В тот день я разговаривал с братом и сильно с ним повздорил. И во время теста подумал, что, может, я зря сюда поступил…

Мы в изумлении посмотрели на него.

– Послушай, тебе не кажется, что ты сам виноват в том, что семья тебя контролирует? – предположила я.

– Что?!

– Даже вырвавшись и поступив сюда, ты продолжаешь совершать поступки под их давлением. Даже здесь позволяешь им себя провоцировать. Ты пробовал забыть про них и подумать, чего хочется именно тебе? В принципе, еще не поздно поменять специализацию. Пусть это не поощряется, но все-таки…

Джим задумался, а я полезла под стол, дабы поискать соскочивший вчера с коммуникатора чип.

– Кира, а ты не хочешь ничего нам рассказать? – продолжила любопытствовать я.

– А мне особенно нечего вам сказать. Мы обговорили возникшую между нами ситуацию, объяснили друг другу свою точку зрения и поговорили о том, какой линии поведения будем придерживаться. Его нервировала неизвестность, меня тоже. Теперь все прекрасно.

– Краткость – сестра таланта. И какой же линии поведения вы будете придерживаться?

– Не жениться и не общаться с родственниками, по крайней мере до окончания мной Звездной Академии.

Подняв нос от ковра, я воскликнула:

– Но ведь это десять лет! Ты уверена?

– А что мне остается? Знаешь, Фиса, ты по крайней мере уверена, что твои родители любят тебя. А мне вот сложно поверить, что мои испытывают похожие эмоции, когда они принуждают меня сломать себе жизнь.

– Ну, раз ты решила…

– Теперь моя очередь спрашивать. Почему преподаватели так странно на тебя сегодня смотрели, да и группа тоже?