Дэвид Вебер - На службе Мечу

Во-вторых, в то время как я под впечатлением от вашего ума, ваших способностей и степени личной зрелости, которые вы продемонстрировали здесь, на борту “Стального кулака”, вы всё же ещё очень молоды, миз Хернс. Я не хочу читать вам традиционное нравоучение про то, как ваши взгляды изменятся по мере того, как вы станете старше и ваши суждения станут более зрелыми. Однако, имейте в виду следующее. Безусловно возможно, что капитан позволил сформироваться его мнению о вас под влиянием личной позиции или даже предубеждений. Но точно так же возможно, что и ваше собственное мнение о капитане сформировалось под влиянием вашей личной позиции или — возможно — предубеждений.

Абигайль почувствовала, что краснеет, но заставила себя сидеть на своём стуле подчёркнуто прямо, с высоко поднятой головой, непоколебимо выдерживая пристальный взгляд старпома. Уотсон смотрела на неё несколько секунд, затем улыбнулась, с выражением, которое могло бы означать некоторое одобрение.

— Я бы хотела, чтобы вы рассмотрели обе эти возможности, миз Хернс, — сказала она. — Как я уже говорила, я под впечатлением от вашей рассудительности. Я думаю, вы признаете, что в моих словах может найтись разумное зерно.

Уотсон удерживала взгляд гардемарина ещё несколько мгновений, потом кивнула в направлении люка.

— А теперь, миз Хернс, — сказала она с удовольствием, — я думаю, группа высадки дожидается вас во втором ангаре. Можете идти.

Абигайль действительно обдумывала слова старпома, пока бот “Стального кулака” скользнул в атмосферу Приюта и лёг на курс к городу Сиону, крупнейшему поселению на планете. Она постепенно, хоть и неохотно, признавала, что старпом, скорее всего, была права.

Она осталась убеждённой в том, что капитан про себя навесил на неё ярлык выходца из фанатично религиозного, отсталого общества. Она полагала вполне возможным, даже вероятным, что такое мнение о ней предрасположило капитана к тому, чтобы выбрать её для выполнения этого задания. Но сколь бы её ни раздражал его акцент, его маньеризм — или даже щегольской пошив его формы — она должна была признать, что он никогда, ни в какой форме не опускался до язвительных, преднамеренных гадостей, вроде тех, что она слышала от Григовакиса и некоторых других её сокурсников. Также, насколько она могла судить, капитан никогда не позволял своей предвзятости на её счёт как-либо влиять на оценку её работы. Он так же не был человеком, готовым рискнуть провалить задачу, назначив командовать кого-либо кроме того, кто, по его мнению, подходил для этой задачи наилучшим образом.

Даже если его предубеждение могло поначалу склонить его выбрать Абигайль, капитан не был офицером, принимающим окончательные решения без тщательного обдумывания. Коммандер Уотсон также была совершенно права насчёт другого — Абигайль совершенно не приняла во внимание, что её назначение для установления контакта с обитателями Приюта могло в такой же степени отражать веру капитана в её способности, в какой и его предубеждение касательно её родной культуры.

Она поморщилась, поняв, что старпом верно рассудила, что к чему. В чём бы там ни был виноват капитан Оверстейген, она сама определённо была виновата в том, что позволила своим предубеждениям и предрассудкам определить её отношение к капитану. Это было унизительно. Так же это означало, что она недостойно встретила своё Испытание, что было совсем плохо.

Она смотрела в иллюминатор, когда бот пробил слой облачности и в поле зрения появился беспорядочный, растянутый Сион. То, что она не справилась с Испытанием, не обязательно означало её неправоту, но она твёрдо решила, что до того как она решит придерживаться своих исходных выводов, ей всё же следует рассмотреть все свидетельства.

Это, однако, могло подождать до её возвращения на “Стальной кулак”. Сейчас перед ней стояли другие проблемы, и, независимо от причин, по которым капитан поручил ей эту задачу, она была ответственна за её успешное выполнение.

— Пять минут до посадки, миз Хернс — передал ей бортинженер, и она кивнула.

— Спасибо, старшина Палмер.

Она оглянулась через плечо на взводного сержанта Гутиэрреса. Гутиэррес был родом с Сан-Мартина. Немало сан-мартинцев поступили на военную службу в Звёздном Королевстве после аннексии планеты, но Гутиэррес вступил в Мантикорский Королевский Корпус Морской Пехоты задолго до этого. Так же как и генерал Томас Рамирес, Гутиэррес прибыл в Звёздное Королевство ребёнком, когда его родители смогли сбежать с Сан-Мартина во время оккупации планеты Хевеном. В случае Гутиэрресов, они смогли пристроиться “зайцами” на борту соларианского грузовика, который высадил их на планету Мантикора только с тем, что было на них одето. Подобно многим беженцам от тирании, сержант Матео Гутиэррес и его (многочисленные) братья и сёстры были ярыми патриотами, пламенно преданными звёздному государству, принявшему их и давшему им свободу.

Помимо этого, Гутиэррес был никак не меньше двух метров ростом и весил порядка двухсот килограммов, всё это — крепкие кости и мускулы, характерные только для тех, кто был создан и рождён для жизни в повышенной гравитации Сан-Мартина. Когда она стояла рядом с сержантом на палубе ангара, Абигайль чувствовала себя так, будто ей снова было пять лет. Его бывалый, компетентный вид только усиливал впечатление.

Он заставлял её чувствовать себя ребёнком, но в то же самое время его присутствие придавало уверенности, или устрашало — с какой стороны посмотреть. Она была вполне уверена, что миролюбивое Братство Избранных не предпримет попытки прикончить её команду из засады. Однако, после оценки всех возможных неожиданностей, коммандер Уотсон решила послать с ней даже не одно, а два отделения морских пехотинцев. Майор Хилл, командир отряда морпехов “Стального кулака”, выбрал первое и второе отделения взвода сержанта Гутиэрреса. Абигайль ощущала изрядную неловкость от того, что незначительного гардемарина сопровождали и охраняли целых двадцать семь вооружённых до зубов морпехов, но она решила воспринимать это как комплимент. Очевидно, что даже если коммандер Уотсон и решила погладить её против шерсти за угрюмое настроение, старпом всё же хотела получить Абигайль назад в целости и сохранности.

Она потихоньку усмехнулась своим мыслям, затем снова выглянула в иллюминатор, в то время как бот притёрся к “посадочной площадке”. Не ахти какой площадке. На самом деле это была не более чем ровная полоса более-менее утрамбованной земли. Мутная вода от недавнего дождя, покрывавшая её тонким слоем там и здесь, взметнулась брызгами от прикосновения реактивных струй поворотных двигателей бота, и она покачала головой.