Владимир Лавров - Волд Аскер и симфония дальнего космоса
Пятый насельник моего бокса также не заставил себя долго ждать. Открывая дверь шлюза, я обнаружил странную металлическую конструкцию, обвитую проводами, из которой доносилось пыхтение. У нас что, теперь и механоиды появились? Однако, когда глаз привык к полусумраку коридора, я понял, что вижу просто очень длинную кварцевую лампу. Откуда-то снизу, из-под неё раздалось ворчание:
– Может поможешь мне, верзила? А то я с этим барахлом до завтра заходить буду.
Под лампой, среди трёх мешков с вещами, обнаружилось существо, в котором я узнал ещё одного знакомого по учебной группе – крылатого летуна, народ которого проводил почти всю свою жизнь в воздухе. Это он на первом занятии назвал Землю "смертоносной планетой". Звали его Суэ Ви, что переводилось как "праведный вихрь". Некоторые курсанты прозвали его "завихрение зауми", и было за что. Он был ужасно скрупулезный, въедливый, занудный и никогда не упускал возможности ввернуть в свою речь какое-нибудь изречение о мудрости. Иногда это было даже забавно, но в больших количествах раздражало.
Приход Суэ Ви вызвал некоторый переполох. Он потребовал повесить его лампу над койкой. Пока мы с Птитром, балансируя на спинках кроватей, исполняли этот акробатический трюк, Грумгор бегал вокруг и подавал советы. Фиу стоял молча и, как мне показалось, отнесся к его суете с презрением.
Не успела утихнуть суета с подвеской лампы, как ожил коммуникатор и сообщил, что через час начнётся процедура снятия скафандров.
Наблюдение через телекамеры и присутствие реанимационной бригады под дверью гарантировали нам, что если мы сдохнем от яда друг друга, то начальство и ученые узнают правду об истинной причине. Наверно, это должно было бы нас радовать. Если меня съедят чужеземные бактерии, назло всем умру с довольной улыбкой на наглой морде. А пока нам предстоял целый час ожидания.
Мы мрачно расселись на койках и уставились друг на друга. Однако, кроме скафандров и небольшой части лиц за стеклами, смотреть было не на что.
– Что-то мы скучно сидим, – нарушил молчание Птитр, – слушайте лучше анекдот. Приезжает домой муж из командировки, а в шкафу у жены любовник…
– А кто такой муж? – спросил Грумгор.
– А что такое командировка? – спросил крылатый Суэ.
Коммуникатор перевёл слово "любовник" без проблем, вот только его смысл был мне неизвестен. Но мне показалось, что я понял смысл сказанного.
– А кто такой любовник, – спросил я, – это тот, кто пришел к даме без ГМС – талона, да?
– Похоже, это была плохая идея, – отметил Птитр и замолк.
Тогда я сам решил заняться налаживанием отношений. Чему быстрее всего учатся разумные существа? Плохому.
Я достал колоду карт, которую чудом удалось изготовить уже здесь, на базе. Раскладывание пасьянсов неплохо скрашивало время в дальних вылетах, но моя счастливая колода карт осталась на "Тусе счастливой".
– Давайте играть в карты, в игру "дурак". Кто последним останется с картами – тот проиграл.
– А что значит "проиграл"? – полюбопытствовал Суэ.
– Это значит, что того, кто проиграл, съели… мысленно.
– Плохие существа, – оценил Суэ Ви, но смотреть остался.
При всей нашей чуждости формальная логика была понятна всем, и через четверть часа мы уже резались с настоящим азартом. Да ещё с каким! Особенно подверженными азарту оказались крокодилообразный Грумгор и летун Суэ Ви.
Они хлопали в ладоши (скафандра!), вскакивали, кружились и пели при каждом удачном повороте игры. При проигрыше они испытывали такое огорчение, что я начал побаиваться за герметичность оболочки бокса.
Один Фиу сохранял ледяное молчание. Именно он и поймал Грумгора, когда тот начал пытаться мухлевать и подкидывать не соответствующие ситуации карты. Мухлеж на моих глазах становился межпланетным явлением. Интересно, что по этому поводу сказали бы космопсихологи?
За игрой мы забыли про снятие скафандров. Суровая реальность напомнила о себе голосом комбазы:
– Бокс 25, чем вы там занимаетесь?
Вслед за этим начали двигаться и осматривать нас укрепленные под потолком телекамеры. Там, с той стороны, на нас сейчас через десять дисплеев смотрела целая банда специалистов, от офицеров до медиков, включая космопсихологов. Презабавную, должно быть, увидели они картину: Грумгор танцует, я смеюсь, Суэ трясется над картами, а Фиу, который набрал пол-колоды, за картами почти не видно.
– Налаживаем межвидовый контакт, – бодрым парадным голосом доложил я, пряча карты.
– Вижу я, какой вы там контакт налаживаете. У нас и так уже три драки из-за различий в культуре, мне ещё этих проблем не хватало, – загрохотал в наушниках голос комбазы, – к снятию скафандров готовы?
– Готовы! – бодро ответил я. Правда, внутри я такой смелости я не ощущал. Мне положено снимать скафандр первому.
Я отстегнул шлем, в глубине души ожидая, что на меня сейчас набросятся тысячи чужих бактерий и разорвут меня на части. Но ничего не произошло. Ребята сидели и смотрели на меня. Я окончательно снял скафандр и надел браслеты контроля биопараметров.
– А без скафандра ты не такой, как в нём, – заметил Фиу, сидя на стандартной армейской койке и болтая ногами в воздухе.
"Очень мудрое замечание! Буду знать", – подумал я, а вслух буркнул:
– А какой?
– Мягкий, – удивил меня Фиу. Я даже не нашел, что ответить.
Следующим должен был снимать скафандр Грумгор. Без скафандра его огромная пасть стала ещё более впечатляющей. Он синевато – зеленый, с подпалинами. У человека кожа бархатистая и матовая. Гладкая, без единого волосочка глянцевая кожа Грумгора почему-то произвела на меня отталкивающее впечатление. Стараясь не касаться его кожи, я помог ему одеть браслеты контроля. Он уселся на койку и заёрзал, чувствуя себя в раздетом состоянии, по-видимому, так же неудобно, как и я. У Грумгора, как и у меня, легкие находятся в верхней части груди, но строение костей совсем другое. Суставы у него намного больше, чем у меня, и мышцы приходят не на сухожилия, как у человека, а на специальные выросты на костях. Ноги у него сгибаются коленками назад. А вот руки у него почти человеческие, только больших пальцев не один, а два. Голова у него похожа на крокодилью, даже глаза сверху, но череп гораздо больше. За глазами начинается длинная, коническая часть черепа, которая заканчивается гребёнкой из треугольных выростов – шипов.
Когда свой скафандр снял Фиу, мы ахнули. На свет явилось очень милое, пушистое существо с остренькими ушками, премилой мордочкой и огромными глазами. Его так и хотелось взять на руки, погладить и повязать бантик. Впрочем, бантик на нём уже был, и довольно приличных размеров. Он был повязан поверх короткой курточки с кармашками. Все кармашки покрывала затейливая вышивка, как впрочем, и всю курточку. Разница была только в том, что на кармашках вышивка была разноцветной, и потому сразу бросалась в глаза, а на куртке – в цвет основного полотна. Ещё на курточке было нашито настолько большое количество разных украшений, что я даже не смог их все сразу разглядеть. Количество пальцев на его руках я не смог разглядеть, под шерстью не видно.