Анатолий Митрофанов - НА ДЕСЯТОЙ ПЛАНЕТЕ

— Каменный дождь! Не попал ли под него Дубравин?..

Эта страшная догадка поразила всех не меньше, чем только что бушевавший космический град. Но никто не проронил ни слова.

До захода солнца искали космонавты исчезнувшего товарища. Тщательное обследование местности не дало никаких результатов. На корабль возвращались усталые и подавленные.

В свои права снова вступала космическая ночь. В черном, мраке ничего нельзя было разглядеть. Свет электрических фонарей пробивал темноту не дальше трех метров. Полузамерзшие космонавты шли гуськом, связанные, как альпинисты, крепким тросом. Впереди показался свет. Это Ярова, чтобы товарищи не сбились с пути, включила на корабле сильный прожектор и приводную радиостанцию.

Тягостные минуты переживали космонавты. По возвращении на корабль все собрались в капитанской рубке. Все очень устали, но какой уж там сон! У каждого было чувство, словно он утратил самого близкого человека. И каждый внутренние страстно желал, чтобы опасения не сбылись. Дубравин, погиб! Нет, это немыслимо. Он должен жить. Он жив, завтра он будет с нами, как всегда веселый, неутомимый.

— Приводная электростанция должна работать всю ночь, — нарушил молчание Медведев. — И прожектор, Женя, тоже не гаси.

— Хорошо! — проронила Ярова. Губы ее мелко задрожали. Казалось, сейчас она разрыдается. Космонавты сочувственно посмотрели на Женю. Лицо ее побледнело, живые обычно глаза утратили свой блеск. Девушку словно подменили. Все понимали, что Ярова особенно мучительно переживает исчезновение Дубравина. Ни для кого из членов экипажа не было секретом, что Женя неравнодушна к Василию, хотя она и не давала повода думать так, скрывая свои чувства.

— Запас кислорода у него на шестьдесят часов, — тихо — сказала Таня. — Значит, еще не все потеряно.

— Василий жив! Я уверена в этом, — выкрикнула с болью Женя.

— С рассветом продолжим его поиски. Мы найдем его, чего бы это нам ни стоило! — Медведев подошел к Яровой и дружески обнял ее за плечи: — Не надо так сильно расстраиваться. Успокойся.

— Разреши мне завтра пойти с вами, — Ярова умоляюще взглянула на капитана.

— Не нужно. Все сделаем без тебя. А ты поможешь своей корабельной радиостанцией. Без связи нам тоже нельзя. Сегодня, оставшись одна, ты хорошо действовала. Радио и прожектор нам очень помогли. Понимаешь?

Женя согласно кивнула головой.

Поиски Дубравина продолжались. Но ни второй, ни последующие дни не принесли ничего утешительного. Шел шестидесятый час с момента ухода Василия. Космонавта теперь могло спасти только чудо.

Часы пробили полночь, но на корабле — никто не, смыкал глаз. Медведев, подперев голову руками, неподвижно застыл в кресле.

«Эх, Василий, Василий! Неужели? — о дальнейшем страшно было даже подумать. — Лучше бы со мной так…» Капитан поднялся.

— Кислород в скафандре кончился, — глухим, словно чужим голосом произнес Хачатуров. — Все!..

Медведев резко повернулся к Армену.

— Все?! — но, поняв, что спорить и заниматься самоутешениями сейчас бессмысленно, замолк. Нервно прошелся порубке. Потом, овладев собой, заговорил:

— Искать Дубравина будем. Фаэтов тоже. Это наша цель. Завтра каждый займется своим делом. Верю, тяжело. Но раскисать и опускать руки не следует.

— Ясно, капитан, — ответил за всех Хачатуров.

С рассветом Медведев и Таня были уже у руин мертвого города.

— Сегодня мы должны закончить раскопки. Танкетку Кулько почти отремонтировал. Завтра отправимся в места, еще не обследованные.

— У меня, Виктор, все валится из рук. Не хочется спускаться в эти могильные склепы.

— А ты крепись!

Незаметно для себя Медведев и Таня провозились в подвалах до полудня. Вынося наверх сумки с собранным вещами, Таня поразилась странной перемене, происшедшей на поверхности.

— Виктор поднимайся скорей! Диск солнца посинел! Посмотри на эту фиолетовую тучу! Она с каждой минутой становится все больше

— Действительно!.. — Медведев с опаской поглядывал вверх.

Солнечный свет померк. Горизонт стал невидимым. В наступившем полумраке вдруг мелькнула маленькая искорка, за ней вторая. И вот кругом замерцало множество огненных пылинок.

— Электрическая буря! — испуганно прошептала Таня, чувствуя, как ее охватывает ужас перед этим грозным и необыкновенным явлением природы.

— Церера попала в тучу космической пыли. Пыль горит в остатках атмосферы планеты! — догадался Медведев. — Но что такое? Наша приводная станция замолчала.

— Оставаться здесь опасно. Зажаримся! — показала Таня на металлические предметы, начавшие нагреваться. Схватив капитана за руку, она почти насильно утащила его в подвал.

Время тянулось медленно. Неоднократно Медведев пытался связаться с кораблем по радио, но всякий раз безуспешно.

— Вероятно, космическая пыль поглощает радиоволны, а через толщу недр они пробиться не в силах, — объяснил Медведев.

— Настоящая огненная мышеловка! — встревожилась Таня. — Боюсь — туча скоро не пройдет. А запасы кислорода у нас ограничены.

Целые сутки продолжалось феерическое горение пыли. Но вот искрящаяся мгла поредела. В небе появился матовый диск Солнца. Слабый свет его залил окружающую местность.

— Пойдем, Таня. Оставаться здесь дольше рискованно. Кислород…

— Понимаю. Но куда мы пойдем в этой серой дымке?

— Раз радио молчит, попробуем ориентироваться магнитным компасом. Пока его стрелка всегда устойчиво держалась в одном направлении.

Космонавты пошли. Рация по—прежнему бездействовала. Уже должен был появиться корабль, но его нигде не было видно.

«Не заблудились ли?» — с опаской подумал Медведев, начиная жалеть, что доверился компасу. «Вдруг он показывает неверно?» — капитан проклинал себя за неосторожность: ведь с ним была Таня. И вдруг… О, счастье! Он услышал слабые сигналы приводной станции. Оказалось, что они шли в обратном направлении, удаляясь от корабля.

— Таня! Поворачивай назад! Компас нас обманул.

Теперь, вслушиваясь в сигналы приводной станции, космонавты спешили наверстать упущенное время. Связаться с кораблем пока было невозможно. Хорошо, что хоть мощная корабельная станция смогла пробить пылевую мглу.

Посматривая с тревогой на часы и на индикатор кислорода, Медведев пытался прикинуть, какое расстояние еще отделяет их от корабля. Воздуха в скафандрах им могло хватить максимум на час.

Быстро бежали минуты. Истекал запас кислорода в скафандре. Дышать становилось все труднее.

— «Циолковский!» — прокричал Медведев и усиленно начал радировать.