Питер Дэвид - Легионы огня: из темноты

— Так значит, мы не бросаемся, сломя голову, — медленно произнес Лондо, когда Дурла закончил свою речь.

— Никак нет, император. Эти первые удары преследуют двойную цель.

Во-первых, мы проверили намерения членов Межзвездного Альянса, и, откровенно говоря, результат нас ничуть не удивил. Они довольны своим процветанием и миром. То наше нападение на Нарн они считают отклонением, пережитком прошлого.

Нам удалось, благодаря осторожной и тщательно организованной кампании в печати и средствах массовой информации, спланированной министром Лионом, и отлично выполненной министром Куто… — и он указал на обоих, которые благодарно кивнули, — сделать так, чтобы те дни у Межзвездного Альянса прочно ассоциировались с правлением безумного императора Картажье. Вы же, Ваше.

Высочество, совершенно на него не похожи.

— Определенно, я не столь бешеный зверь, — иронично ответил Лондо. — Так что меня воспринимают как относительно мягкого и безвредного правителя.

Полагаю, из этого получится интересная эпитафия. «Здесь лежит Лондо Моллари: довольно безвредный [7] парень».

Эти слова вызвали смех у Куто, который тут же осекся, заметив, что никто больше не присоединился к нему.

Как только стало тихо, Дурла продолжил:

— Нам также удалось путем закулисных интриг найти способ, чтобы ключевые представители ключевых правительств… смирились… с нашими нападениями на различные миры. Более того, в первых наших атаках мы проверили универсальность и эффективность наших новых кораблей. Мы довольны результатами проведенных испытаний, эти прототипы оказались удивительно удачными.

— Отлично, — кивнул Лондо. Дансени тоже склонил голову.

— Есть некоторые аспекты, в которых корабли могут быть улучшены, — подал голос генерал Райс. — Это касается маневренности и надлежащего энергетического баланса вооружения. При завоевании малых и сравнительно беспомощных миров особой разницы не заметно, но эти аспекты обретут решающее значение, когда дело дойдет до боев с могущественными членами Межзвездного Альянса.

— Мы думали об этом, Ваше Высочество, — тут же заверил императора Лион. — У нас есть ученые, техники, которые обсудят все это с генералом и его советниками. Мы ничего не бросаем на самотек.

— Я обнаружил, министр, что «самотек» обычно означает наши собственные чувства, как только мы им доверяемся, то сразу становимся их игрушками, — Лондо задумчиво почесал подбородок. — И ведь это приведет к прямому вызову Межзвездному Альянсу, да? Я понимаю причины, по которым мы сфокусировались на небольших мирах… но не могу сказать, что приму это с восторгом. Ведь они же… не заслуживают нашего внимания, так? Учитывая наши цели.

— Тяжело признавать, Ваше Высочество, но именно нападения Альянса и их выпады удерживают нас, как в военном, так и в техническом плане, на детском уровне — сказал Дурла. Райс слегка ощетинился, но ничего не сказал.

— И теперь, — продолжил Дурла, — мы должны снова научиться ходить, прежде чем научимся бегать. Тут действительно нет иного выхода.

— Но это временное положение, Ваше Высочество, — сказал Валлко. — В книге судеб ясно написано, что великая Прима Центавра будет держать звезды в своей длани.

Эти слова, к удивлению Дурлы, заставили Лондо вздрогнуть.

— В чем дело, Ваше Высочество?

— Нет, все в порядке, — быстро заверил его Лондо. — Просто… вспомнился… образ, что я видел давным-давно. Я видел именно это. Думаю Валлко, что, возможно, вы правы.

— Конечно же, он прав, Ваше Высочество, — ровным голосом произнес Дурла. — Наш час настанет, самое большее, через два года, когда наш флот будет полностью готов. Флот, который сможет полностью удовлетворить все потребности генерала Райса и его советников. Флот, который заполнит всю изученную галактику, подобно песчинкам на пляже.

Его голос стал громче, по мере того, как он увлекался своим видением.

— Когда придет время, мы нанесем массированный удар по главным планетам большей части членов Межзвездного Альянса, принесем войну прямо на их порог.

Он увидел, что все сидящие за столом закивали, а пораженный Лондо не сводит с него глаз.

— Если удар будет достаточно сильным, то мы сможем вывести их из строя, тем самым сможем нанести удары по остальным их владениям, дабы они были не в состоянии сопротивляться дальнейшим атакам центавриан.

— Проблема только в том, — осторожно сказал Валлко, — что остается Шеридан. Этот человек встречался лицом к лицу с Тенями, и ворлонцами и заставил их отступить. Кое-кто говорит, что он не просто человек.

— Со всем уважением, Валлко, мы все определенно больше, чем просто люди, — напомнил ему Дурла. — Это дает нам преимущество.

Но Валлко по-прежнему не успокаивался.

— Говорят, что он бессмертен. Или, что он уже мертв.

С другого конца стола раздался шепот Лондо:

— «Вы не должны убивать того, кто уже мертв».

Все сидевшие за столом смущенно переглянулись.

— Ваше Высочество? — спросил Дансени.

Лондо посмотрел на Дансени и выдавил улыбку.

— Просто… вспомнились старые голоса, Дансени. Учитывая мой возраст, я рад, что хоть что-то помню. Правда, ты гораздо старше меня, но никогда ничего не забываешь. Почему так получается?

— Потому, Ваше Высочество, что в моем возрасте все меньше вещей заслуживают того, чтобы о них помнить.

Это высказывание вызвало смех у министров.

— Шеридан всего лишь человек, — напомнил им Дурла, снова возвращаясь к прежней теме, — но не будем забывать, что за свою жизнь он участвовал в трех великих кампаниях: в войне Земли с Минбаром, в Войне Теней и в собственной войне с родным миром. Но не забывайте также о том, чем кончилось каждое из этих противостояний, — и он начал загибать пальцы: — Минбарцы сдались, ворлонцы и Тени добровольно отступили и покинули известный космос, а его главный враг на Земле, президент, предположительно покончил жизнь самоубийством. Шеридан никогда не встречался с таким врагом, который бы не отступал. Но сейчас все будет иначе. Кто здесь собирается отступать перед ним?

Если вы встретитесь лицом к лицу с Джоном Шериданом, который потребует вашей капитуляции — неужели вы добровольно сдадитесь?

Райс ответил немедленно.

— Лучше смерть.

Все присутствующие закивали головами в знак согласия.

— Когда Прима Центавра окончательно освободится от пут, ему доведется много чего увидеть, — сказал Дурла.

— Народ не пойдет на это, — сказал Куто.

Изумленный Дурла повернулся к нему.

— Народ? Не пойдет на это?