Дж. Грегори Киз - СМЕРТЕЛЬНЫЕ СВЯЗИ: ВОЗВЫШЕНИЕ БЕСТЕРА

Она появилась неслышно и внезапно. Он увидел картину, уличную сценку, женщину в больших юбках. Его позиция по отношению к картине приближалась к полотну, летя волшебным образом. То, что было ясными изображениями, потеряло резкость, растворилось… Затем, по мере того как он оказывался ближе и ближе, полотно разложилось на множество мелких точек разных цветов.

"Да. Похоже", ответил он самому себе. "Ночью картина становится точками. Только каждая такая точка – тоже картина…"

Образ – и мысленное прикосновение, принесшее его – исчезли. Он понял, однако, что это был Бей. Новая попытка помириться, новый трюк.

"Вы не имеете права меня сканировать. Это против правил и незаконно".

Нет ответа. Могло и показаться.

На следующий день ему вымазали ореховым маслом волосы, привлекая голубей. Он пытался стоять смирно, весь обсиженный ими, а они гадили на него. Он обнаружил, что голубиные мозги слишком малы и глупы, чтобы по-настоящему испугаться пси-способностей. Они вспархивали, но все время возвращались.

Это запомнят навсегда. Когда он станет пси-копом – если такому посмешищу вообще позволят стать пси-копом – с двадцатилетним стажем, у него за спиной все еще будут указывать пальцем и ржать, вспоминая его всего в птицах, их помете и ореховом масле. Как он вообще сможет успешно работать? Бей разрушил его будущее.

В восемь он не пошел в свою камеру. Вместо этого он бросился бежать, упал, потому что его ноги от целого дня стояния одеревенели и подворачивались, но снова поднялся. Как раз начинался дождь, холодная октябрьская морось, затянувшая горы, быстро перешла в ливень. Он чувствовал, будто на его коже она становилась паром, таким горячечным казался его гнев.

Он знал, где находится кабинет Бея. Он нашел его и забарабанил в дверь. Его ярость сделала его великаном, но он начал терять в росте, когда дверь в конце концов отворилась.

Сандовал Бей кротко посмотрел на него.

– М-р Бестер, полагаю, вам теперь следует быть в вашей комнате. Охрана станет недоумевать, где вы есть.

– Зачем вы так со мной поступаете? Зачем? Директор не поступил бы хуже.

Глаза Бея сузились, и он вдруг хохотнул.

– М-р Бестер, – сказал он, – в некоторых отношениях вы прискорбно наивны.

– Сэр, как мне теперь – я имею в виду, если меня совсем не будут уважать, как я смогу…

– Войдите, м-р Бестер, я не хочу, чтобы вас заметили стоящим в холле.

Эл перешагнул порог, и Бей захлопнул за ним дверь. В одно мгновение все предстало в ином свете. Он вдруг увидел себя, мокрого, испачканного пометом, стоящим в кабинете одного из самых могущественных людей в Пси-Корпусе.

– Итак, м-р Бестер. Вы обманули доверие Корпуса. Вы подвергнуты, если рассудить здраво, мягкому наказанию. На что вы жалуетесь?

– Я жалуюсь на то… на то… почему мое наказание должно быть таким… таким…

– Публичным?

Эл вздрогнул и замер на мгновение.

– Сэр, я думал, вы мне друг.

Странное выражение прошло по лицу Бея.

– Эл, – тихо сказал он, – я и есть твой друг. Я пытаюсь спасти твою жизнь.

– Сэр?

– М-р Бестер, я произвел много сканирований мертвых и умиравших. Более того, в свое время я сталкивался со сценой смерти много раз, наступая костлявой на пятки, что мог прямо-таки чуять след умирающей личности, эхо ее последних мыслей. Когда я приходил к телу кого-то, кто перерезал себе вены, глотал горстями таблетки, повесился – когда я посещал самоубийц, м-р Бестер, знаете, какую мысль я находил чаще всего, висящую в воздухе, зримо сияющую передо мной?

– Нет, сэр.

– "Теперь-то они увидят. Теперь-то они увидят", – он помедлил и остановил свой лучистый взгляд на Эле. – Знакомо звучит, м-р Бестер? Наверняка.

– Сэр, я никогда не помышлял…

– Суицид – это форма сознания, м-р Бестер, а не акт. Это обманчивое, презренное состояние.

Эла начало знобить. Он задрожал. Он осознал, что его погоня за Бразг и Нильссоном могла выглядеть как попытка…

– Сэр, я понимаю, что допустил ошибку, но…

– Речь идет не об одной ошибке, м-р Бестер. Речь идет о вашей жизни. Я наблюдал за вами.

– Сэр?

– Вы экстраординарный студент. Даже слишком, на самом деле. В семи из последних десяти тренировочных заданий вы вышли за пределы безопасного.

– Я стремлюсь к мастерству, сэр.

– Зачем?

– Затем, что Корпуса достойны только лучшие.

– Корпуса достойны кадеты, которые живут в плату за свое обучение, которые не заканчивают мертвыми или хнычущими идиотами в больничной палате. Туда-то вы и направились, м-р Бестер. У вас нет друзей. Вы бегаете, практикуетесь в боевых искусствах, вы бесконтрольно тренируетесь в ваше "свободное" время. Вечный одиночка. И вот так вы прожили, насколько я могу сказать, всю вашу короткую жизнь.

– Я вообще-то не очень хорошо уживаюсь с другими, сэр.

– Вот именно. В этом-то и проблема. М-р Бестер, у пси-копа труднейшая работа на свете. Он должен охотиться на своих собственных соплеменников, а они ненавидят его за это, потому что не понимают. Нормалы, которые извлекают выгоду из его работы, не понимают его тоже, конечно – в лучшем случае допускают его, представляют его как некий вид вонючего животного, годного лишь на то, чтобы избавлять их от более зловонных. В худшем случае, они боятся и сторонятся его.

М-р Бестер, никто не силен достаточно, чтобы справиться с этим в одиночку, и особенно не тот, кто помышляет о суициде. "Я им покажу!" Кому покажете, м-р Бестер? Единственные люди, кто может любить вас, поддерживать на пути через все это, удержать вас в здравом уме, позволить вам почувствовать, что вы чего-то достигли, единственные – ваши братья и сестры по Корпусу. Вы нуждаетесь в них, м-р Бестер, еще сильнее, чем в способности блокировать и сканировать. Каковы были ваши ощущения на следствии, когда за спиной вдруг оказался я и поддержал вас? Когда члены суда тайно подбодрили вас?

– Это было хорошее чувство, сэр. – "Но не такое хорошее, как раздолбать полицейского в поезде совершенно самостоятельно", добавил он с молчаливым вызовом.

– Это придало вам смелости, заставило почувствовать, что вы можете снести все?

– Кажется, так, сэр.

– Вам кажется. Сядьте, м-р Бестер, – Бей указал на обитое кожей кресло. – Сядьте. Сырость ему не повредит. Вы любите Корпус, но этого недостаточно. Вам следует любить людей в Корпусе, а им – любить вас. Вам следует любить Беглецов, за которыми охотитесь. Вам следует любить мир, в котором вы живете, м-р Бестер. Вам следует расширить свои увлечения. Вы должны открыть искусство, музыку и поэзию, которые волнуют душу так же, как долг. Служба сама по себе утомительнее, чем вы думаете, м-р Бестер. Это может вас подвести. Это почти подвело вас перед лицом суда, – он помедлил. – Вы понимаете? Вы понимаете что-нибудь из этого?