Йэнна Кристиана - Дороги. Часть вторая.
– Может, ее покормить пора? – предположил Арнис. Ильгет покачала головой.
– Да нет, меньше трех часов прошло. Дома покормлю, если будет плакать. Она больше просто устала.
На ходу Арли действительно заснула, хотя желудочек был еще пуст. Вскоре подошли к дому. Ноки уже начала подсыхать, золотистая шерсть ее стала кудрявиться.
Арнис осторожно положил ребенка в кроватку – пусть доспит. Ильгет тем временем позаботилась о собаке – ополоснула ее чистой водой из душа и загнала в аппарат сушки, который за десять минут распрямит все колечки непокорной шерсти. Ноки воспринимала обработку как неизбежное зло – давно привыкла. Ильгет поспешила на кухню, но там уже орудовал Арнис.
– Я сделал олло с рыбой и маслом, хорошо? Или ты что-нибудь другое хочешь?
– Ты ведь знаешь, что я это обожаю, – улыбнулась Ильгет. Арнис достал из окна коквинера большие тарелки с горячими олло, приготовленными по всем правилам: основная лепешка толстая, две покровные – тоненькие, между ними слой масла, слой рубленного тунца, слои лука и яйца, соус.
– Ты сядь, Иль, я все принесу.
– Ну, Арнис... ты даешь. Ведь ты сегодня весь день по полигону носился.
– Лучший отдых – смена вида деятельности. Можно подумать, с Арли сидеть легче, чем на полигоне торчать... да и ты ведь занималась с Ноки.
Он поставил на стол большие прозрачные кружки с крепко заваренным чаем, вазочку с засахаренными орешками и печеньем. Сел и пробормотал молитву. Ильгет с наслаждением вонзила зубы в мягкую плоть олло.
– Я бы еще пожалуй, сиккарги...
Она хотела было встать, но Арнис опередил ее.
– Тебе какой?
– Клубничной, – обреченно сказала Ильгет.
– Сиди, Иль... у тебя молоко. Это самое важное. Так что сиди, я все принесу.
– Неужели ты нисколько не устал? – спросила Ильгет. Арнис пожал плечами.
– Да вроде не с чего...
Он поставил перед Ильгет вазочку с сиккаргой. Сел напротив, улыбаясь, глядя, как Ильгет ест.
– А ты устала, ласточка?
– Да... тоже как бы... немножко, – честно призналась Ильгет.
– Ну вот, а тебе нельзя уставать. Молоко ведь!
– Что бы я без тебя делала? – Ильгет осеклась, подумав, что ведь еще недели две – и действительно придется без него.
– Ничего, – спокойно сказал Арнис, – тяжело тебе, конечно, будет. Мама поможет.
– Господи, Арнис! Мне тяжело... да я тут как в раю живу. Как на Квирине может быть тяжело? Мне только одно... думать все время, что там с тобой.
– Иль, – он встал, слегка сжал руками ее плечи, – ты не думай. Ты ведь у меня сильная, хорошая девочка. Ты сможешь. Ты думай о Фитюльке. А со мной, ты ведь знаешь, ничего не случится.
Он прислушался. Из комнаты донесся писк. Арнис побежал к двери и вскоре вернулся с Арли на руках.
– Ну вот, мы созрели для кормления!
– Подожди... надо ее переодеть уже на ночь. И вообще пойдем в гостиную, я там хоть сяду с удобством.
Через час Арли была накормлена, заснула на руках Ильгет, под песню, которую хором тихонечко пели родители.
Лунный свет, как мед, ложится
На твое окно.
Что ж тебе, малыш, не спится,
На дворе темно.
Светят звезды, в черном небе
Их полным-полно.
Ты на них ни разу не был,
Спать пора давно.
Она уже была переодета в спальный костюмчик, розовый с кружевами. Ильгет тихонько встала, держа малышку на руках, вышла. Через некоторое время вернулась уже одна. Арли мирно спала в кроватке.
Арнис все так же сидел на диване, задумчиво и отстраненно глядя куда-то вдаль. Ильгет села рядом с ним. Рука Арниса скользнула на ее плечи.
И так они сидели вдвоем, не говоря ни слова, и лунный свет струился сквозь них. Ничего говорить не нужно было, и двигаться не нужно, и все было так, будто жизнь позади, они умерли – но жив их дух, и дух этот слит воедино, и ничего больше не надо, целую Вечность.
Но потом жизнь все-таки стала брать свое, Ильгет шевельнулась. Взяла второй рукой кисть Арниса. И сказала.
– Почему с тобой всегда так хорошо?
– И мне тоже... с тобой, – откликнулся Арнис.
– С тобой все как-то... на своих местах. Все так, как должно быть. Нет никаких сомнений, никакой недосказанности. Ты знаешь, наверное, это состояние и описано в Библии... я вот никогда не могла до конца понять, почему там так сказано, что жены должны бояться своих мужей.
– Ну и... боишься меня? – улыбнулся Арнис. Ильгет ответила ему такой же прямой улыбкой.
– Ага... ты ведь страшный ско.
– Так ведь и ты у меня воин.
– Нет, серьезно... я просто знаю, что ты сильнее. Гораздо сильнее. И физически, и духовно. Во всем. Ты вообще гораздо лучше меня. Ты такой... такой необыкновенный. Даже на Квирине таких, как ты, больше нет. Я иногда просто не понимаю, как ты мог выбрать меня, мне кажется, это какое-то недоразумение.
– Иль, – вдруг посерьезневшим тихим голосом произнес Арнис, – ну что ты говоришь. Да, у меня, может, всякое бывало, наверное, я не трус. Но такого, как ты... как тебе пришлось... это ни мне, никому не пережить. И волю, и рассудок сохранить чтобы...
Ильгет вздрогнула.
– Да не было у меня никакой воли... какая там воля. И рассудок – все было просто как в тумане. Меня как раз сломали, раздавили... ничего там от меня уже не оставалось. Потом кое-как починили опять, это да. Но когда ты меня вытащил оттуда, я уже была сломана.
– Не надо об этом, – сказал Арнис тихо, сильнее обнял Ильгет, – не надо. Я же чувствую, тебе больно это, не хочется. И не думай об этом. Господи, что же мне сделать, чтобы ты это навсегда забыла?
– Слишком многое надо забыть, – пробормотала Ильгет. Тут же ее кольнула мысль о своем эгоизме, – но ведь и тебе плохо... и у всех свои раны внутренние, никому, может быть, и не видные.
– Ты пойми, Иль, – снова заговорил Арнис, окрепнувшим голосом, – это тебе только кажется, что тебя сломали там. Нет. В том-то и дело, что нет. Они же не вскрыли твой блок, они ничего от тебя не добились. Ты оказалась сильнее. Просто помни об этом, и знай, что ты смогла победить. И всегда сможешь. Потому что ты на самом деле очень сильная. Я хочу, чтобы ты была такой, понимаешь?
– Да, понимаю. Но ты все-таки сильнее меня.
– Я просто мужчина. В этом смысле, да.
Ильгет помолчала.
– Я только все равно не понимаю, ну что ты во мне-то нашел. Внешность у меня обычная, квиринок много гораздо красивее меня. Мне долго казалось, что ты... ну, хорошо относишься ко мне из благодарности, что ли.
– Иль... я полюбил тебя сразу же, как увидел. Еще в лесу, наверное, помнишь, когда ты меня нашла. Еще сквозь боль... увидел тебя, и первая мысль такая мелькнула – наверное, я умер, и это ангел.
– Ага... поэтому ты за бластер схватился.