Михаил Кисличкин - Лунные волки

Доклады радовали. Повреждения, конечно, были, но особенно сильно их число не прибавилось. Похоже, их кораблю в очередной раз повезло.

— Может, нас все же не накрыли? — раздумчиво произнес старлей в интерком.

— Нет, попали, — через пару секунд ответил Петя. — Похоже, кэп, мы все большие везунчики. Пережить луч вариатора — это надо в рубашке родиться.

— Это радует. Ну что же, господа, мы отстрелялись. Уходим к транспорту по указанным координатам. Палыч, — Сергей переключился на главного инженера, — давай полное тестирование систем. Что-то мне не верится, что все так легко обошлось…

Тем не менее, похоже, действительно обошлось. Через пять часов, уравняв свою скорость со скоростью корабля снабжения, экипаж «семидесятки» успешно произвел стыковку и теперь ждал, когда специализированные роботы закончат загрузку ракет. Дело это было небыстрое, так что тестирование корабельных систем произвели неоднократно, даже успели сделать кое-какой текущий ремонт. Единственное, что обращало на себя внимание — так это несколько выросшее количество внутренних ошибок в работе центрального компьютера. Критичным это не было, компьютер находил и блокировал собственные баги самостоятельно, но скорость быстродействия немного упала. Снова связались со штабом, сообщив о своем текущем состоянии и узнав последние новости о ходе боя.

Земляне побеждали. Дестроеров осталось только два, крейсер один. Большой эриданский корабль, вооруженный вариаторами вероятности, пока держался, но в штабе были настроены оптимистично. Еще одна согласованная атака — и ему конец. И, хотя потери землян перевалили уже за три десятка звездолетов, размен сил в этом бою был явно на стороне человечества.

Когда загрузка ракет уже практически завершилась, экипаж Сергея получил особый приказ. Вступать в бой с остатками вражеского флота начальство посчитало для их корабля нецелесообразным. Один из эриданских дестроеров, по информации из штаба сильно поврежденный и выпавший из боя, вдруг изменил курс и пытался начать вероятностный переход. Нужно было его уничтожить, но отвлекать для этого готовящиеся к новой синхронной атаке корабли штаб не хотел — чем более массированным будет удар по остаткам флота противника, тем меньшие планировались потери. Так что проверить эту информацию и, если нужно, добить противника поручили звездолету Сергея в одиночку.

И снова гиперпереход, осторожный выход в реальный мир, сбор информации. Штабные были правы. Оплавленный, лишившийся антенн и бортовых надстроек, с рваными дырами в оплавленных излучением бортах, эриданский корабль производил впечатление погибшего. Если бы не одно «но»: вокруг него сияло розоватое облачко, свидетельствовавшее о том, что он пытается совершить вероятностный переход.

— Алексей, разгоняй реактор, — кратко приказал командиру ходовой части Сергей. — Выходим к нему встречным курсом, даем залп двумя ракетами и меняем вектор движения. Курт, — готовность номер один.

— Есть, капитан.

— Хорошо. Начинаем, господа.

«Семидесятка» легла на встречный курс и, ускоряясь, пошла в сторону противника.

— Курт, залп.

Прошло несколько секунд, но ракеты остались в шахтах.

— Курт, в чем дело? — раздраженно спросил Сергей.

— Какой-то сбой, капитан. Сейчас еще раз попробуем.

— Давай. Повторный залп через три минуты.

— Есть.

Прошло три минуты, потом еще несколько минут. Ракеты упорно отказывались покидать «семидесятку».

— Хорошо, уходим, — скомандовал, наконец, Сергей. — Интенсивность семь вектор девять. Исполнять.

— Принято.

Но привычной серой пелены на обзорных экранах не возникло. Земной звездолет отказывался не только уходить в гиперпространство, но даже просто менять курс движения. Два корабля стремительно неслись навстречу друг другу.

— Капитан, до столкновения минута, — закричал Петя. — Надо срочно менять курс!

— Поздно, — как-то обреченно ответил Палыч. — Компьютер упал. Лавинообразный рост ошибок в системе. Ручное управление можно подключить, но на это уйдет полчаса.

— Абзац, — прокомментировал ситуацию Вельтман.

Сергей же молчал, не в силах поверить в происходящее. Вражеский звездолет на экранах стремительно приближался. «Вот и все», — мелькнула запоздалая мысль…

А потом вдруг Сергея накрыла тьма, где не было ни боевой рубки «семидесятки», ни верха, ни низа, лишь странное чувство собственного тела, стремительно падающего с огромной высоты. Земной звездолет влетел в розоватое облако вероятностного перехода корабля противника. И именно в этот момент недобитый эриданский дестроер совершил вероятностный переход, прихватив с собою земную «семидесятку»…

Ощущения во время вероятностного перехода малоприятные. Экипаж «семидесятки» прочувствовал это на своей шкуре в полной мере. Ослепление, потеря ориентации в пространстве, отказ вестибулярного аппарата, ощущение страха, потеря чувства времени, спутанность сознания, галлюцинации — наверное, так можно описать испытываемые при вероятностном переходе ощущения, если излагать их сухим языком медицинской энциклопедии. Если же попытаться описать происходящее во время вероятностного скачка в красках и эмоциях — то, пожалуй, точных слов и не подберешь. Особенное это состояние — и вряд ли здравомыслящий человек захочет его повторить без особых причин, настолько в нем мало хорошего. Однако все когда-то заканчивается. Возвращаются зрение и чувства, мир обретает привычные черты. И обнаруживается, что ты уже совсем в другом месте…

Когда к Сергею вернулась способность соображать, на экранах боевого поста он увидел уже прилично отдалившийся от них эриданский корабль. Пролетев на расстоянии нескольких сотен метров от разбитого дестроера и попав в этот момент одновременно с ним в вероятностный скачок, «семидесятка» быстро уносилась прочь от вражеского звездолета. Оно и к лучшему, сейчас ее экипажу было не до противника.

Первое время, пока люди на боевых постах приходили в себя, очнувшиеся раньше других Сергей и Палыч пытались реанимировать центральный компьютер и переключиться на ручное управление. Потом пришел в себя Сергей Доронин и начал разбираться с системами жизнеобеспечения, которые одна за другой входили в ступор из-за невнятных команд компьютера. Впоследствии к ним присоединилась группа специалистов по ходовой части, которые начали борьбу со своими проблемами. Переводимые в ручной режим корабельные системы и приборы давали сбои, пытались отключиться, не хотели взаимодействовать друг с другом… Работа экипажа «семидесятки» напоминала усилия шахтеров, быстро крепящих хлипкими деревянными подпорками опасно потрескивающий и проседающий вниз свод шахты, в надежде остановить обвал.