Генри Олди - Дитя Ойкумены
– Сластены, – усмехнулся Рауль, извлекая из бумажника радужную кредитку.
Ван Фрассен жестом остановил молодого человека.
– Сегодня я угощаю.
Как ни хотелось брату Линды продемонстрировать свою состоятельность, спорить с фрегат-капитаном, преподавателем академии Генерального штаба, он не посмел. Парень робел в обществе отца Регины, поглядывая на ван Фрассена с неподдельным уважением. Кто он, Рауль Гоффер, такой, в конце концов? Студент третьего курса «архитектурки»? Ну ладно, четвертого – на днях сессию сдал. А капитан не просто вдвое старше: он – настоящий боевой офицер! Выправка, опыт, кортик на поясе… Рядом с ним волей-неволей чувствуешь себя зеленым юнцом. И пьет, небось, не пьянея – тутовую водку стаканами…
Словно подслушав мысли Рауля, капитан взял себе «детскую водичку» – лонг-дринк «Трансгалактик».
– Мне – «Квазар», – громче, чем следовало бы, заказал студент.
И зарделся утренней зарей, торопливо размышляя: не ошибся ли? В «Квазаре» алкоголя было вдвое больше, чем в капитанском «Трансгалактике». Когда заказы выехали из столика, ван Фрассен включил «интим» – ослабленный вариант конфидент-поля. Видимость не изменилась, но музыка и разговоры посетителей буфета притихли, отодвинулись на второй план.
– Как вам соревнования?
– Сильно, – кивнул Рауль, стараясь выглядеть бывалым.
– Дядя Себастьян – лучший! Он их всех сделает!
– Ну, это не секторальный турнир, – глядя на раскрасневшуюся от возбуждения дочь, ван Фрассен хотел спрятать улыбку, но не смог. – Как-никак, Межсистемный чемпионат ВКС. Я тоже болею за Себастьяна, но…
– Что – но? Никаких «но», папа!
– Соперники у него серьезные. Тот же Лайзинг или ван Дайк…
– Иоганн ван Дайк?! Контр-адмирал, герой войны? – изумился Рауль. – Ему же за восемьдесят!
– Генрих ван Дайк, племянник адмирала.
– А-а… Скажите, господин ван…
– Просто Теодор.
– Скажите… э-э… Теодор… Вы участвовали в боевых действиях?
– Раньше, когда служил на «Громобое». Пустяки, – капитан махнул рукой, – мелкие стычки на границах секторов. Ничего особенного.
Регина навострила уши. Ей папа ничего об этом не рассказывал!
– С энергетами?
Слово «энергеты» молодой человек произнес, как плюнул, с демонстративным отвращением. И скосил глаз на лацкан своего сюртука, где красовался голо-значок: молния в круге-шестеренке. «Эмблема студенческого клуба?» – подумала Регина.
– Да, – кивнул, мрачнея, ван Фрассен. – Вудунские контрабандисты, разведчик вехденов…
– Взяли в плен?
– Вехденов живыми взять не удалось. Дрались как звери, до последнего. А как поняли, что не уйти, взорвали свой катер.
– Они звери и есть! Вернее, насекомые: иерархия улья.
Рауль брезгливо скривился, словно в «Квазар» добавили горькой хины.
– Знаю я эту теорию, – капитан любовался игрой света в бокале. – Наслышан. Вехдены – насекомые, брамайны – быдло, тягловая скотина. Гематры – био-компьютеры. Вудуны… Не напомните, юноша, кто такие вудуны?
– Симбионты, – с вызовом откликнулся Рауль. – Типа бактерий в морском черве.
– Ну да, ну да. Симбионты, значит. Помпилианцы, если не ошибаюсь, паразиты…
– Помпилианцы ближе всего к нам, настоящим людям. Они ведь сами не энергеты. Просто используют другие расы в качестве «живых аккумуляторов». Мы, к сожалению, тоже вынуждены пользоваться «гирляндами Шакры», гематрицами, вехденским огнем… А помпилианцы эксплуатируют энергетов напрямую. И правильно делают! Эти недолюди больше ни на что не годны!
Похоже, коктейль ударил студенту в голову. Девочки переглянулись, подмигнули друг дружке и приготовились слушать дальше. Взрослые разговоры бывают очень интересными. Особенно когда тебе двенадцать лет, и ты готова поспорить во «взрослости» с Кирой Сабаддах, самой древней долгожительницей Ойкумены.
– Имел я дело с вашими разлюбезными помпилианцами, Рауль…
– Военный конфликт?!
– К счастью, обошлось. Но воевать они умеют, спору нет. И, между прочим, не гнушаются качать энергию из настоящих, как вы изволили выразиться, людей. У них это называется «заклеймить». А везде это называется – взять в рабство.
– А вот тут их надо ставить на место! Для этого есть Совет Лиги, Комиссия по правам человека… Обратите внимание, Теодор: Человека! А не всяких там… Вот пусть и занимаются делом! В конце концов, есть наши вооруженные силы! Нам, движителям прогресса, не побоюсь этого слова, следует добиться принятия закона, который позволит ВКС Ларгитаса приходить на помощь нашим гражданам в любой точке Галактики! Невзирая на суверенитет и местное законодательство! Тогда помпилианцы осознают…
Ван Фрассен хмыкнул: осознают они, как же!
– …что они – наши потенциальные союзники! Одним нам не перекроить Ойкумену. Но если Ларгитас объединится со всеми настоящими людьми Галактики – нас будет большинство! А в союзе с помпилианцами…
– Чем вы собираетесь заманить их в такой союз, Рауль?
Капитану не удалось скрыть сарказма. Он вообще плохо умел что-либо скрывать. Но молодой человек, разгоряченный коктейлем и пламенным спичем, не обратил на это внимания.
– Расширением их прав по захвату в рабство энергетов! В обмен на отказ от клеймения настоящих людей и поддержку политики Ларгитаса. Это выгодные условия, они не откажутся!
– Вам бы, Рауль, не в архитекторы, а в политики идти.
– А что мешает мне получить второе образование?
– Да, в общем, ничего не мешает, – подмигнул капитан разошедшемуся студенту. – Прошу прощения, мне от углового столика машет бывший сослуживец. Семь лет не виделись. Ничего, если я вас ненадолго покину? Девочки, не скучайте! Надеюсь, Рауль займет вас…
III
Насупившись, Рауль оглядел аудиторию, оставшуюся в его распоряжении. Аудитория сосредоточенно истребляла пирожные, не интересуясь оратором. В трансляционной голосфере под потолком возникла объемная надпись: «Репортаж из зала суда. Повтор» – и Рауль поспешил отключить «интим».
Хлынули звуки:
– …Верховный Суд Ларгитаса утвердил приговор: пятнадцать лет лишения свободы в планетарной тюрьме усиленного режима…
За спиной ведущей – изящной брюнетки в строгом костюме – репортеры осаждали здание Верховного Суда. Из дверей показался конвой, репортерам волей-неволей пришлось расступиться. Камера дала «наезд». Из здания вывели ничем не примечательного парня, на вид – одногодка Рауля. Он даже одет был в форменную сюртучную пару студента. Для осужденного на пятнадцать лет парень держался неплохо. К нему, едва не снеся охрану, кинулись журналисты. Над головой преступника завис рой микрофонов и «глядачей».