Константин Хвостополосатов - Засланец

Я не заметил ничего необычного, хоть попадать по мне и перестали, мысли плотно занимались маневрами, которые при поврежденной машине давались все труднее.

— Я накрыла тебя с «Клопа» конусом оптического искажения, — пришел далекий голос спасения, — но ты очень далеко и эффект слабый. Я вижу, что он искажает твое изображение и немного отклоняет импульсы нападающих, но мощность их практически не изменяется. Так что не прекращай маневрировать. Двадцать три секунды до подлета. Как ты?

— Ясно. Все нормально, — ответил я, получив очередной касательный импульс по борту, вызвавший взрыв какого-то узла в носовой части машины, — падаем.

Двигатель истребителя «замерцал» мощностью сильнее, машина клюнула носом и чиркнула по одной из дюн. В задней части раздался удар и треск отрываемой обшивки, что-то сильно ударило мне в бок. На индикации вывалился красный узор, информирующий меня, что повреждено одно из скорострельных орудий и еще букет каких-то систем.

— На кой черт козе баян, если копыта по самое туловище оторваны, — подумал я зло.

Истребитель все же отскочил от дюны и даже попытался лететь, но двигатель, сделав последнюю потугу, упал на пять процентов. Следующая дюна приняла нас в свои объятия, как заждавшаяся невеста. Грохнулся истребитель так, что ошметки полетели в разные стороны, как новогодний фейерверк, а нас с Техно постучало о переборки, как семечки в маковой коробочке, не помог даже пилотский антиперегрузочный кокон.

Машина, сделав пару кувырков по соседним дюнам, продолжила судорожное движение вперед на минимальной высоте, периодически стукаясь о выступающие камни. И, крепко приложившись об очередную дюну, зависла над грунтом, медленно вращаясь вокруг оси, проходящей через двигательный отсек, с перекосом на левый борт.

Аварийный сброс капсулы не сработал, и нужно было срочно выбираться, хотьо побитое тело и не желало чего-либо делать. Оставалась возможность, активировать сброс вручную, но правую руку я вообще не чувствовал, а высвобожденная левая совсем немного не доставала до нужных органов управления. Тем не мерее, что-то заело в моих мозгах, и я не переставал делать попытки, пока еще не списался подчистую.

Из обзорных сенсоров в рабочем состоянии осталось совсем немного, так что наблюдать за окрестностями я мог через маленькую светлую щель, напоминавшую соскоб краски на окошке женской бани. Снаружи что-то происходило не по сценарию напавших на нас гробокопателей, потому что по истерзанной машине до сих пор ни разу не попали. Это могло быть хорошо или плохо в зависимости от планов противника. Удачно дернувшись, я все же запустил программу экстренного сброса пилотской капсулы. Но серия небольших взрывов только констатировала, что капсула окончательно заклинена в корпусе истребителя. И хоть операция не увенчалась успехом, капсулу слегка вытолкнуло из обломка машины со стороны носа, а система раскрытия все же смогла разломать остатки висящей на ней обшивки. В довольно большую щель хлынул дым вперемешку с пылью.

Я попытался выбраться, но частично освобожденное от антиперегрузочного кокона тело не сдвинулось с места. Только сейчас я вспомнил о своей пассажирке. Техно не двигалась и не отзывалась. Мне трудно было вообще сказать, жива она или нет. Немного приподняв тело теперь уже боевой подруги, я освободил ногу и выбил одну из открывающихся створок капсулы. Практически сразу в проеме показался киборг из обслуги «Клопа». На душе у меня сильно отлегло. Это говорило о том, что челнок накрыл нас защитным полем и выслал подмогу. С моей помощью два киборга подхватили тело Техно и исчезли из поля зрения. Кряхтя и ругаясь, я высвободил из кресла вторую ногу и выбил оставшуюся створку капсулы. Одна рука практически висела плетью, отрабатывая какие-то конвульсии с помощью усилителей брони, но боли не ощущалось. Пришлось уцелевшей рукой помочь высвобождать ее из разъемов управления. Наконец, я вылез из капсулы и огляделся. Бот висел над грунтом как раз за моей спиной, находясь в режиме маскировки, фактически виден был один открытый шлюз. Где-то недалеко мелькали чужие истребители, не оставляя попыток прибрать к рукам недосягаемый приз.

— Сергей, поторопись, — подогнала меня Светлана, — положение опасное.

— Да хлопни ты одного из этих нахалов, остальные свалят, — зло буркнул я, — меня тут набуцкали по самое «не хочу». Сейчас попробую изобразить пробежку.

— Проблема не в этих мухах, — пояснила супруга, — с орбиты снялись два корабля маракуя и спешат к тебе для дружественной встречи. Так что торопись, я вышлю к тебе киборгов для помощи.

— Истребитель заберем? — задал я, наверное, самый глупый на тот момент вопрос, — а то Саныч расстроится.

— Нет времени с ним возиться, — ответила Светлана, — Саныч однозначно расстроится, если ты окажешься в таком же состоянии, как этот истребитель.

Быстро выяснилось, что ходячим меня можно было назвать только с большим натягом и если бы не киборги, я бы мог и не добраться до бота вовремя. Ввалившись в шлюз, я бросил последний взгляд на останки истребителя.

— Прощай, дружище, — прошептали мои слегка онемевшие губы, — Спасибо за все. Кто же знал, что прогулка окажется столь неудачной.

По пути к пилотскому креслу у меня случился провальчик в сознании, видимо, меня все же сильно контузило. В себя я пришел после подключения. Мы неспешно передвигались на высоте с десяток метров в сторону от места нашего падения, находясь в режиме невидимости. Космолеты маракуя уже маячили где-то на подходе, но у нас имелись все шансы успешно улизнуть и залечь на дно. Медленное передвижение челнока было связано с отысканием дороги между зонами покрытия напланетных датчиков военных. Я благоразумно решил не встревать в вопросы управления челноком, ибо Светлане сверху было значительно проще заниматься этим.

— Что с Техно? — спросил я, — она живая.

— Живая, — ответила Светлана, — сейчас обследуем. Сильная контузия и, похоже, перелом пары конечностей. Тебе же просто повезло из-за твоей подарочной брони. У меня есть подозрения, что ты после одного из попаданий своей нижней частью спины прикрывал доступ внутрь капсулы извне. По крайней мере, броня казалась такой избитой, что я ни разу не видела ее в таком состоянии. Тобой, кстати, я потом еще займусь, сейчас ты сидишь на системе, а когда медблок освободится, будет и тебе осмотр с пристрастием.

— Долго нашей пассажирке в себя приходить? — уточнил я, холодея от предчувствий.

— В общем, состояние средне тяжелое, — ответила моя боевая подруга, — но, думаю, за денек соберем, как новую, даже старые шрамы сровняем.