Питер Гамильтон - Звезда Пандоры

— Две сотни сейчас. — Хоше шлепнул купюрами по диску. — Остальное после установки программы.

— Ладно, парень, я согласен. — Банкноты мгновенно исчезли в боковом кармане джинсов. — Удачная выдалась неделя. Уже второй частный контракт.

— Вот как?

Для широкой общественности Содружества новый флот появился словно по волшебству. Стоило Элейн Дой объявить о его создании, и уже через не­делю флот стал материальной реальностью. На Высоком Ангеле началась сборка кораблей, а в ближайших к Паре Дайсона мирах департаменты плане­тарной безопасности занялись установкой детекторов червоточин. Все было под контролем. И даже Алессандра Барон в своем шоу проявила сдержанное удовлетворение, хотя перспектива повышения налогов подверглась детальному анализу её персонального внимания.

Отсутствие проблем и задержек при переезде удивило адмирала Кайма. Конечно, помогло то обстоятельство, что персонал и оборудование были переведены из Аншана на Высокий Ангел в тот период, пока он летал на разведку к Паре Дайсона. Это позволило ему и его помощникам полностью сосредоточиться на увеличении мощностей и объемов производства, связанном с преобразованием Агенства в военный флот. То есть именно на тех проблемах, которыми он занимался почти всю свою взрослую жизнь.

Первоначально Первая база представляла собой группу сборочных платформ, парящих единым архипелагом в тридцати километрах от Высокого Ангела. Их строение напоминало малметаллическую сферу над Аншаном, только без червоточины.

Между платформами и значительно расширенной станцией Керенска кружила целая стая челноков, доставлявших необходимые детали, из которых собирались космические корабли нового поколения. Пассажирские катера в режиме свободного падения доставляли на сборочные платформы рабочих с Высокого Ангела, где они занимали значительную часть помещений под недавно построенным куполом Бабуйанского Атолла. Здесь же располагался кабинет самого Кайма, его администрация, отделы разработчиков, тренировочные комплексы и исследовательские бюро. Тридцатиэтажная башня, окруженная парковой зоной, представляла собой пятиугольник, опоясанный рельсами воздушной дороги в форме спирали ДНК. Аллесандра Барон окрестила здание Пентагоном-2, и это название быстро подхватили журналисты других информационных компаний.

Кабинет Уилсона находился на верхнем этаже. Интерьер ему не понравился: пока он выполнял разведывательную миссию, дизайнер оформил комнату в стиле ретро-модерн — легкая обтекаемая мебель из белого траг-дерева с Ниски и монохромное освещение пола и стен. Как в анатомическом театре. Единственным положительным элементом был превосходный вид из окна на новые владения адмирала. Городская структура занимала всего треть общей площади купола, а на остальной территории раскинулся недавно заложенный парк с саженцами и молодыми кустами, которые упрямо тянулись вверх из пышной травы. Между тропинками и прудами остались площадки, залитые зернистым бетоном, где со временем должны были подняться новые здания. Панорама радовала взгляд, особенно по ночам, когда над куполом проплывала планета Икаланайз, окутанная быстро бегущими рыжевато-бурыми облаками. Оставалось только удивляться, как последние несколько лет вновь разожгли в Уилсоне былую страсть к путешествиям. Каждый раз, глядя на необычный газовый гигант, он все сильнее сомневался, что когда-нибудь сможет вернуться на прежнюю работу в «Фарндейл».

Первой на совещание, посвященное правилам приема во флот, пришла Анна, что было совсем неудивительно, если учесть, что она находилась рядом. После присвоения ей звания капитан-лейтенанта и назначения старшим офицером штаба Анна заняла кабинет по соседству. Она занималась организацией ежедневной работы адмирала, а также служила фильтром для тех, кто добивался его персонального внимания. Анна пришла вместе с Оскаром; Уилсон еще из-за двери услышал, как они оба смеются.

— Катер Кантил пристыковался несколько минут назад, — доложила Анна. — Она скоро будет здесь.

— Все правильно, — кивнул Уилсон, сверившись с виртуальным расписа­нием.

Она тепло улыбнулась адмиралу, и он ответил ей тем же, а потом помахала рукой, на которой блеснуло обручальное кольцо. Он сделал ей предложение сразу после приземления «Конвея». Анна согласилась. Оскар спросил о дате, но они так до сих пор и не выбрали время для официальной процедуры — классический случай чрезвычайной занятости на работе. Зато они вместе по­селились в хорошенькой квартирке на краю купола.

Прибыл Рафаэль Колумбия, одетый в безукоризненный черный мундир, и сразу же спросил, не назначена ли дата бракосочетания.

— Моя собственная помолвка длилась пятнадцать лет, — сообщил он. — Уверен, вы сумеете побить этот рекорд, если хорошенько постараетесь.

На лице Уилсона появилась вымученная улыбка. Дата их свадьбы давно стала на Первой базе дежурной шуткой.

После формирования флота Колумбия стал вице-адмиралом, ответственным за безопасность планет, и заместителем Уилсона. Он со своими помощниками обосновался на Керенске и стал быстро прибирать к рукам все управления и агентства, составлявшие основу его расширяющейся империи. Перед ним стояла задача заставить правительства планет обеспечить мощные силовые поля вокруг главных населенных пунктов, что требовало немалого политического давления, и Колумбия как нельзя лучше подходил для этой роли. Единственным на данный момент спорным пунктом между ним и Уилсоном был вопрос контроля над проектом Наташи Керсли, разрабатываемым в Сиэтле.

Колумбия настаивал на включении ее отдела в состав службы безопасности планет и переводе на Керенск, а Уилсон доказывал, что разрабатываемые Наташей системы предназначались для кораблей и потому их место было на Пер­вой базе. В конце концов в спор вмешался Шелдон, и после согласования с пре­зидентом решение было принято. Колумбия этот вопрос больше не поднимал.

В кабинет вошли Даниэль Алстер и Дмитрий Леопольдович. Уилсон слегка удивился: он ожидал, что Алстер приедет вместе с Кантил, поскольку они оба представляли на этом совещании комитет по надзору, а Леопольдович был ученым из Санкт-Петербургского института стратегических исследований. Раз­работки в данной отрасли применялись на практике весьма редко — только в тех случаях, когда национальные сепаратистские движения решались использовать против своих правительств физическую силу. Еще во время работы в «Фарндейле» Уилсон не раз слышал, как маститые политики пренебрежительно называли стратегов-аналитиков разработчиками военных игр. Впрочем, в те времена с таким же пренебрежением относились и к астрономии.