Александра Турлякова - Возвращение домой
А почему мы так сидим? Давай выпьем чего-нибудь. Эй, мистер Дадли! — Девушка забарабанила пальцами по стойке бара, подзывая бармена. — Ты сам что пить бу-дешь? — Взглянула на Джейка. Тот отрицательно закачал головой, взмахнул рукой. — Нет, ничего мне не надо. Нельзя мне. Врач запретил. — Он врал, не смущаясь, пить алкогольное он не хотел, боялся захмелеть и потерять осторожность.
— Ну, как хочешь. Если нельзя к тому же… А мне, пожалуйста, как обычно. — Гля-нула на бармена снизу вверх. — Только текилы побольше, хорошо?
Тот кивнул, давая этим понять, что заказ принят, начал смешивать напитки.
— А ты какой-то странный, молчишь всё время. Одна я болтаю без умолку… Ску-чаешь со мной, да? А может, ты просто с нами ни разу дела не имел? Да? — Девушка подмигнула, встретив взгляд Джейка. — Такой молодой, такой стеснительный пря-мо… Мне так нравится, когда мужчины такие, это так необычно… Пойдём, пойдём сядем где-нибудь в сторонке. — Подхватив со стойки высокий стакан с долькой ли-мона на ободке, она потянула Джейка за собой. Они прошли к свободному столику. Джейк сел, скорее по привычке огляделся. Никто не обращал на них внимания. Все занимались тем, чем занимаются всегда в таком месте, как бар. Пили, ели, разгова-ривали, зажимались с проститутками. В такое время суток здесь оставались лишь те, кто по-настоящему умел расслабляться. Это были те, кто намеревался провести здесь всю ночь до утра, до конца комендантского часа.
Джейк еле сумел остаться равнодушным, глядя на афишу, наклеенную на стену, с объявлением о поиске. Собственная фотография, цветная, яркая, сильно бросаю-щаяся в глаза. Он узнал себя в чёрной с серебром форме гвардейца. Наверняка, снимок сделан во время совещания на Фрейе.
Джейк глядел на себя прежнего с тайным изумлением. Красивый, нарядный, ухо-женный, причёска — волосок к волоску, а в глазах — нескрываемый восторг. Он дав-но уже не видел себя в зеркале, но догадывался, что изменился, сильно изменился с тех пор, особенно за последние два месяца.
А нулей-то сколько! Пятьдесят тысяч! Вот в какие деньги оценил твою голову господин Марчелл. Хорошая сумма, да ещё и в "кредитках", они в ходу на всех планетах.
Фло сидела напротив, их разделял только столик. Глаза девушки, глядящие на Джейка поверх стакана, светились в полумраке, в них отражались огоньки потолоч-ной иллюминации. Играла музыка, а голоса вокруг сливались в однотонный гул, вызывающий состояние умиротворения. Этого-то Джейк и боялся: расслабления и покоя.
Фло накрыла его руку своей, чуть сжала:
— Ты нервничаешь, — прошептала наклоняясь вперёд. — Проблемы, да? Я могу по-мочь? Помочь расслабиться… У меня комнатка есть на окраине… А если мокнуть не хочешь, можно прямо здесь, в подсобке… Бармен меня хорошо знает… Он пус-тит…
— Нет, не то, не надо так… — Джейк поднял голову и тут поверх плеча девушки сквозь стеклопласт витрины увидел приближающихся к бару военных. На его гла-зах патруль из военизированной полиции — четыре человека, все в пятнистой фор-ме, в касках, с автоматами — с грохотом ввалился внутрь.
Смолкла музыка, сразу же стихли голоса. И один из вошедших произнёс громко, на весь зал:
— Проверка документов! Всем оставаться на своих местах! При попытке скрыться — расстрел на месте…
Джейк не дожидался этого приказа; ещё когда патрульные входили в бар, он через все столики, мимо Флоренс, рванул в подсобные помещения. В дверном проёме вместо занавесок висели гирлянды из нанизанных на нити сухих бамбуковых коле-нец. Сквозь эти гирлянды Джейк следил за полицейскими, без спешки проверяю-щими каждого, кто сидел за столиком.
Сейчас они прощупают тех, кто в зале, затем возьмутся за остальные комнаты. Надо сматываться! Пока не схватили…
Он прошёл немного вперёд. Справа, в приоткрытую дверь видно было кухню, там суетились люди в белых фартуках, валил пар, и очень вкусно пахло. Слева, все три двери оказались запертыми на кодовые замки. Здесь, видимо, хранились продукты. Прямо по коридору светилась табличка с надписью "ТУАЛЕТ". Джейк дёрнул руч-ку — закрыто. Чёрт возьми! Крутанулся на носках в поисках выхода. От ужаса и близкой осязаемой опасности аж ноги ослабели. Чтоб не упасть, он привалился спиной к стене, на момент закрыл глаза, пытаясь расслабиться, дать возможность мозгам найти правильное решение.
Но тут на него налетела Флоренс. Целым ураганом невостребованной страсти. Её вытянутые руки упали ему на плечи, а пальцы цепко сцепились в замок: не отпущу, как ни старайся. Горячие ароматные губы принялись оставлять на его лице быст-рые ласкающие поцелуи.
— О Боже, Флоренс, — выдохнул Джейк ошалело, попытался снять с себя руки де-вушки. Но та прижималась к нему всем телом, притиснула его к стене, зашептала, обжигая горячим дыханием:
— Я как чувствовала, что ты будешь ждать меня здесь… Я знала, что ты не уйдёшь так быстро… Я ведь нравлюсь тебе, правда? — Она слизнула с уголка его губ кру-пинку соли, пальцами зарылась во влажные волосы на затылке. А он растерялся настолько, что даже не пытался оттолкнуть её от себя, отнекивался лишь:
— Нет, не надо… Не надо, прошу тебя…
Но чувствовал уже, что и его руки шарят по гибкому и такому притягательному телу проститутки.
Он был увлечён и не заметил даже, как один из полицейских отгрёб гирлянды в сторону дулом автомата. Разглядев в полумраке неосвещённого коридора целую-щуюся у стенки парочку, сиониец смущённо хмыкнул и, не глядя в их сторону, прошёл на кухню.
— Хочешь, я спрячу тебя у себя? Тебя там никто никогда не найдёт… Я буду зара-батывать для нас обоих… Хочешь? Нам хватит моих денег… Мне те тысячи совсем не нужны… Ты́ мне нужен, а не те деньги… — Столб света из распахнувшейся двери осветил её лицо. Красивое, с правильными чертами лицо, так сильно вдруг напом-нившее ему лицо Кайны. Он даже слова её вспомнил: "Ты всегда будешь обо мне помнить…"
И отшатнулся, почти грубо оттолкнул от себя девушку:
— Не надо! Хватит. Лучше без этого…
— Ты что, думаешь, я тебя сдам, да? — Флоренс сжимала его руки, не хотела отпус-кать. Потянула на себя, чтоб опять прижаться, а сама заглядывала в глаза, пыталась понять его мысли. — Ты нравишься мне, понимаешь!?.. — Тряхнула его кисти, будто специально хотела причинить боль и этим заставить взглянуть на себя. — Я ведь поч-ти люблю тебя… Почти! — добавила чуть слышно со стоном, со слезами в голосе. — Со мной никогда ещё такого не было… А ты такой хорошенький, такой правиль-ный, даже не пьёшь и не куришь… В тебя невозможно не влюбиться… Я ведь не прошу ничего особенного… Правда? Да и куда ты теперь такой пойдёшь? А я по-мочь могу… — Она снова повисла на нём, точно знала, что он не сможет грубо от-швырнуть её, не сможет сделать ей больно.