Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

— Следующий твой оргазм и меня из сна выкинет, а, виана? — улыбнулся Оберон, жёстко беря меня руками за талию, — ты знаешь, что атаковать пси шиарийца смертельно опасно и незаконно?

— Это всего лишь сон, виан, — неожиданно отзываюсь в тон Оберону и понимаю, что мои губы складываются в улыбку, — в реальности… я бы не посмела.

— А уж пытаться быть сверху, — рыкнул Оберон (словно не он меня сюда усадил!), — и вовсе хамство…

Он говорил жёстко, но на его губах блуждала странная улыбка. Я на секунду замерла. И одного удара сердца не прошло — я уже лежала под Обероном.

Странный… очень странный сон.

Шиариец был абсолютно обнажён. Чёрные волосы красиво разметались на широких плечах. Мощные мышцы бугрились под кожей. А там внизу… Космос! Это и должно быть ТАКИМ БОЛЬШИМ? Но моё тело было всем довольно. Лоно у меня уже так намокло, что зудело и пульсировало от невыносимого от желания.

Космос! Да меня срывает в предоргазм даже оттого, что я просто смотрю на Оберона. Так ещё хвост скользнул к моей груди и осторожно, но очень возбуждающе ласкает соски раздвоенными кончиками.

Ох… Что он там говорил? … что-то о том, что я была сверху?

— Присниться всякое может, виан, — шепчут мои губы. Пока я заворожённо кладу руки на широкие горячие плечи мужчины, сама раздвигаю ноги, повинуясь молчаливой просьбе шиарийца.

И тут он удивил меня.

Золотые глаза посмотрели на меня очень внимательно. И Оберон произнёс:

— Если ты скажешь — я остановлюсь, девочка… Даже во сне. Попроси. И я остановлюсь.

— …даже если не скажу своё имя? — я вскинула взгляд. И утонула в золотистых глазах шиарийца.

— Всё равно мы его скоро узнаем, малышка. Долго прятаться не получится. Так что, мне остановиться? — и он чуть качнул бёдрами назад, а я, на инстинкте, тут же подалась следом. И к чёрту стыд!

— Только попробуйте, виан, — произнесла срывающимся молящим шёпотом.

* * *

Если он сейчас остановится — я просто не смогу с этим жить. Я же просто… Мне хочется узнать как это! Если это он… Если они… Мысли запутались. В груди вдруг стало тяжело.

Я облизнула пересохшие губы. А в следующий миг Оберон уже целовал меня. Его язык вторгался в мой рот... требовал, подчинял. Я сама не заметила, как его пальцы прикоснулись к моим складочкам, как острожно скользнули в глубину, убеждаясь, что я готова.

— Ты невинна… — шепнул Оберон, ненадолго разрывая поцелуй, — это только во сне?.. Или…

Я закусила губу. Я не собиралась отвечать. Ещё один взгляд в глаза. И он всё понял сам.

И через миг я ощутила, как к моей промежности прижимается огромная горячая головка его возбуждённого члена. Как медленно, но неотвратимо Оберон вжимает её в меня. Раздвигает мои нежные влажные складочки. Медленно толкается чуть глубже — замирая у преграды — моей девственной плевы. Мягко растягивает, вызывая тугой сладкий трепет.

Наверно в реальности это будет больно.

Но здесь…

Он входит в меня сразу и до конца. Я чувствую, как он надорвал меня — взял мою девственность — как сладкий терпкий ожог.

Какой прекрасный сон…

Может, и нет никакого тоника? И мои эксперименты со снохождением провалились? Я просто предвидела явку шиарийской комиссии — с сильными псиониками такое бывает. А этот эротический сон — следствие того, что весь день провела рядом с маршалами. А с тех пор как Оберон спас меня от осколков купола — моё подсознание проигрывало эту сцену — как шиариец лишает меня девственности!

Я не признавалась себе — но отчаянно захотела этого!

То есть — не я сама, конечно! А моя глупая суть самки! И только… И только…

Оберон вошёл в меня на всю длину.

Замер, давая мне привыкнуть к своим внушительным размерам.

Должно быть, он не порвал меня лишь потому, что это всё сон. Прекрасный сон…

— Я тебя так просто не отпущу, детка, — Оберон начал медленно, осторожно двигаться во мне, — никогда не отпущу. Слишком сладкая. Слишком… подходящая. Моя. Наша.

Каждый выпад Оберона — каждое тугое сладкое растяжение — было чувственным потрясением.

Я подхватила заданный им ритм и сжимала его изнутри.

Я не имела опыта.

Но мне хочется думать, что именно так ему и нравилось.

Этот суровый шиариец… явно более агрессивный и взрывной, чем его брат, оказался удивительно нежным любовником!

Он продолжал насаживать меня на свой огромный член, замирая и ускоряясь — в самые подходящие моменты. Словно читал мои потребности. Словно знал их лучше меня. Намного лучше.

И вдруг что-то стало срываться в моём теле.

Оберон вжимался в меня — и задевал во мне что-то очень чувствительное. Где-то в глубине. Его хвост жёстко обвивал мою талию, раздвоенный кончик лежал в ложбинке между грудей.

А сознание… уходило на откат.

Я почувствовала предвестники скорого пробуждения.

— Оберон… — шепнула я.

И он понял.

Ускорился.

Начал касаться моего клитора кончиками пальцев. Параллельно взял мой рот очередным властным поцелуем. Границы пси-сна истончились. А шиариец жёстко вколачивался меня, будто удерживая меня лишние мгновения усилиями собственного пси.

А обхватила его собой изнутри. Сжалась вокруг его члена. Меня затрясло. Забило в чудовищном оргазме. Он всё ещё удерживал меня во сне. Как?..

Я почувствовала, как меня тугими пульсирующими толчками бьёт его горячее семя.

Как он нехотя из меня выходит, и моё тело сжимается, переживая ещё один оргазм — тонкий и сладкий.

Оберон нежно целует меня в губы.

— Даже не надейся спрятаться от нас. И запомни. Ты только наша…

Ещё один нежный поцелуй.

И меня, наконец, выбрасывает в объективную реальность.

Майя

Такой выспавшейся, отдохнувшей и стыдливо-счастливой я не просыпалась никогда за целую жизнь! Тело было переполнено сладкой негой, а походка, которой я дошла до душа, могла засчитаться за самую сексуальную. Потому что колени подгибались, а бёдра у меня вихляли.

Сон — это просто сон, и тело однозначно не ощущало никой физической нагрузки, однако трусики за ночь намокли так — хоть выжимай. А внутренняя самка требовала теперь повторить всё это в реальности.

“Нет! Нет! И ещё раз нет!” — строго сказала я ей, ныряя под струи воды. Я прикрыла глаза. Тёплые капли вновь пробудили жаркие воспоминания… Я будто вживую ощутила крупные сильные руки,