Йен Уотсон - Черный поток. Сборник

12. Необходимо в кратчайшие сроки остановить неблагоприятное развитие событий в Латинской Америке и привести в действие «антикатализатор» цепной реакции. И этот «антикатализатор» должен быть так же незамедлительно приведен в действие и иметь тот же резонанс, что и Амазонская катастрофа.

13. Вот почему проект «Прыг-Скок» должен продвигаться по прежним диверсионным рельсам.

(Смотри приложение: рабочий проект «Рэнд корпорейшн», «Транслокализация угрозы: анализ враждебности, перенесенный с актуального и внутреннего противника на воображаемого и внешнего», параграф 72 «О теоретически правдоподобной и все же статистически невероятной „Угрозе“».)

14. Вышесказанное рекомендовано в целях максимального технологического эффекта от проекта «Прыг-Скок». В то же самое время необходимо изменить революционную ситуацию в Южной Америке, для чего проект «Пинок Упрямцу» следует ускорить.

15. Необходимо проинформировать Советское правительство, как только проект «Пинок Упрямцу» вступит в силу. А также принять положение о национальной обороне, в то же время гарантировав равные права в разделе полученных технических данных.

— Не беспокойся насчет этого, Пьер, — сказал Соул, глядя на долгожданный вертолет, зависший наконец над деревней. — То, что сделал Кайяпи, может быть правильным в понятиях шемахоя. Он же должен был найти объяснение появлению монстра, будь он трижды неладен! Я знаю, мне все равно не уяснить этого — умом европейца этого не понять. Но, может быть, в этом заключена великая правда индейцев шемахоя? Ведь самая правильная вещь порой — самая невыносимая.

— Кайяпи… — вырвалось у француза.

— …может стать шемахойским гением, — закончил Соул.

— …это предатель. Маленький деревенский Гитлер!

— Вздор, Пьер. Скажи лучше — создатель мифов, культуртрегер, двигатель культуры. И вот еще что скажу тебе. Нам тоже предстоит действовать безжалостно — и не по отношению к одной индейской деревеньке, но по отношению ко всей проклятой планете.

— Слова, слова…

— Если мы докатились до того, что вынимаем мозги у живых людей…

Вертолет сел. Пилотом был не техасец, не Чейз и не Билли — пилот и его единственный пассажир носили одинаковую униформу мормонов тактического корпуса «Софт Вор», которая даже негру Честеру была бы к лицу, с его резными сувенирными чертами. Хотя теперь, выбежав, он напоминал потерявшего рассудок Квиквега со своим вечным гарпуном. Том Цвинглер возник на пороге хижины Пьера, массируя сонные веки.

— Цвинглер?

— Слава богу! Вы из Франклина? Что случилось? Пассажир проигнорировал вопрос.

— Так почему же ночью небо темное?

— Вселенная расширяется, — Том Цвинглер улыбнулся, когда привычный законспирированный мир явок и паролей встал перед ним во всей своей первозданной красе. Но неуверенность тут же мелькнула в его глазах, когда он уловил враждебность в тоне говорившего.

Его улыбка не отразилась ни на чьем лице и погасла.

— Вы эвакуируетесь с нами сейчас же, немедленно. Но с собой необходимо взять на борт любого из индейцев. Проект «Прыг-Скок» изменился.

— Но почему? Мы затянули время? Пришельцы ушли?

— Объяснения по пути. А сейчас мы чертовски торопимся. Бразильские ВВС ведут за нами охоту.

— Ведут — что? — взорвался Честер. — Кто ведет что?

— Бразильские ВВС. Или часть их.

— Вся авиация поднята, вылетели оба самолета?

— Ничего, сил у них хватит, чтобы достать нас. Прошедшие несколько дней подкинули нам сюрпризов, доложу я вам! В Бразилии гражданская война. Хаос распространился на соседние государства. В свете всего этого вы и ваши гении разрушения наделали дел…

Он возмущенно посмотрел на всех троих.

— Заварили кашу.

— Мы ничего не слышали. Что случилось? У нас даже радио нет. Сидим и выжидаем здесь, как каторжники.

— Вы еще услышите об осином гнезде, которое вы разворошили. Радио как будто задалось целью напугать всех насмерть. Сколько вас здесь? Вроде бы должно быть трое.

— Летите с нами, Пьер? — вкрадчиво поинтересовался Цвинглер.

В глазах француза блеснула искорка надежды.

— Вы говорите — революция? И ВВС на ее стороне?

— Больше им и быть негде, — кивнул мормонский приказчик.

— Революция! — восхищенно прошептал Пьер. Он с воодушевлением оглянулся вокруг, словно собирался немедленно рвануть в джунгли и присоединиться к партизанам.

Соул заметил этот блеск в глазах и улыбнулся, как, наверное, мог улыбаться только шекспировский Яго.

— Ты все равно ничем здесь не поможешь. Тебе лучше лететь с нами.

Соул прекрасно понимал, что это звучит как совет полисмена вести себя спокойно по пути в участок.

Пьер не решался, медлил и в то же время дрожал от нетерпения.

Даже небольшое промедление беспокоило, выводило из себя новоприбывших.

— Не поторопитесь ли вы, ребята? Француз может делать, что ему нравится, но у меня задание вывезти вас троих отсюда как можно скорее. Ваша жизнь в опасности, бразильцы могут выйти на ваш след. А то бы могли торчать здесь хоть до второго пришествия. Рисковое дело, ребята, так-то.

Соул натянуто улыбнулся.

— В опасности? Боже мой! Все, что могло, уже свалилось на наши головы.

Пьер снова оглянулся на деревню — намечая путь к бегству.

— Над французом тоже капает, — ухмыльнулся Честер. Он поднял помповое ружье и небрежно выстрелил иглой в голое плечо Пьера.

— Извини, Пи-эр, — произнес он, копируя Кайяпи.

Пьер отшатнулся — на лице его замер испуг. Не успев сделать и пяти шагов, он уткнулся лицом в грязь.

Передав ружье Тому Цвинглеру, Честер не спеша приблизился к телу, поднял его одной рукой и, взвалив на плечо, понес к вертолетной лестнице.

Ладно, все к лучшему, подумал Соул.

Пьер явно был не в том состоянии, чтобы оставаться в джунглях. Измученный мухами и пиявками, измотанный напряжением последних дней.

Соул помог Честеру забросить щуплое тело на борт вертолета и заметил, что руки его приятно дрожат, как от сознания выполненного долга. Честер тоже был счастлив: он наконец-то смог выстрелить из ружья.

Они летели над зелеными джунглями сквозь завесы ливней и зоны радужного света. И этот торопыга по имени Амори Хирш заполнял своим рассказом пробелы потерянных дней. Трое мужчин, внезапно вырванные из лишенной чувства времени деревни, индейского табора, с нарастающим страхом слушали о переменах во внешнем мире, так абсурдно возникших по их вине. Они искали иголку в стоге сена — и подожгли этот стог.