Шервуд Смит - Империя тысячи солнц. Том 1

Вернее, до тех пор, пока не возвращался домой, где его не допрашивала мать.

– Вот дура! – злобно фыркала она. – Неужели она не могла догадаться пригласить тебя к ним? Или ты сам ляпнул глупость, что она не сделала этого?

Осри понимал, что его мать видит людей в одном цвете, в одном измерении. Они были плохие или хорошие, умные или глупые – исключительно в зависимости от того, насколько устраивали ее. Теперь, стоя перед ожидающим его ответа отцом, он понял, что унаследовал от матери эту ее привычку, и что все, что делал Себастьян, пытаясь освободить его из этих шор, так и не имело успеха.

«Я слишком похож на мать, – с бледным подобием усмешки над собой подумал Осри. – Скор на гнев и на приговор».

– Почему ты женился на маме? – спросил он, повинуясь внезапному импульсу.

Этот вопрос поразил Себастьяна как кинжал – в самое сердце. Внешне это почти не проявилось – если бы Осри не смотрел на отца в упор, он мог бы и не заметить этого, – но зрачки у того сузились, и дыхание участилось.

А потом Себастьян отвел взгляд, и лицо его спряталось под дулусской маской.

– Тогда это казалось правильным шагом, – ответил он.

– На чей взгляд?

Взгляд отца уперся в стену.

– Семье нужна была деловая связь с Геттериусами, а твоей матери – связи при дворе. А уж насколько достойны эти цели – судить тебе самому.

При том, что Осри слышал от матери упреки в адрес отца так часто, что перестал обращать на них внимание, он ни разу еще не слышал ни одного дурного слова о леди Ризьене от отца.

– Вернемся к бегству Брендона с Артелиона, – продолжал Себастьян. – Мне кажется, он делал это с умыслом, от которого еще окончательно не отказался. – Он посмотрел на настенный хронометр, потом протянул руку и дотронулся до рукава Осри. – Они уже готовы, – вздохнул он, – и я надеялся обсудить там и другие важные вещи.

Осри опустил взгляд на усохшую руку. Отец сильно постарел за прошедшие недели.

– Мой рапорт. Ты хочешь, чтобы я забыл случившееся? Или солгал?

Снова маска дулу.

– Поступай, как считаешь нужным, – ответил Себастьян спокойным, дружеским голосом, ровным, как журчание воды по камням. – Только не забывай, что Нукиэль и Эфрик тоже думают завтрашним днем. Все, что они говорили или делали с момента захвата корабля Вийи, будет анализироваться начальством на Аресе. Они приложили все усилия, чтобы наши апартаменты были удобнее и чтобы нам казалось, что мы их гости, а наши встречи – приятные беседы. Но...

– Эти беседы на деле – допросы, – констатировал Осри. – И все наши слова записываются. Я знаком с флотскими обычаями.

Его отец вздохнул и провел рукой по лбу. Осри ощутил приступ вины, заметив, как дрожат его пальцы. Но тут дверь с шипением отворилась, и Себастьян выпрямился, опустив руки на подлокотники кресла. Он снова полностью владел собой.

Вошли капитан и старший помощник, оба в сияющих белизной мундирах. Когда с обменом приветствиями было покончено, стюарды в белом расстелили на столе скатерть.

Пока они переходили к столу, разговаривая о пустяках, Осри лихорадочно думал. Он знал, что проявления слабости не свойственны отцу; он всегда оставался дипломатом, но никогда не опускался до игры в поддавки. Уж не допустил ли он ту слабость намеренно?

Или невольно? Он вспомнил реакцию отца на его вопрос насчет их с матерью брака. Эффект был просто жуткий, но почему?

Осри занял место за столом, машинально отвечая на адресованные ему вопросы, но продолжая следить за Себастьяном. Разговор пока шел на безопасные темы: удобны ли новые апартаменты, все ли устраивает Эренарха (Нукиэль настаивал на том, чтобы наследник Трона Феникса занял его каюту; Брендон же добился, чтобы его оставили на гражданской территории. Решающий голос в решении этого вопроса остался за поддержавшим Эренарха Омиловым. Замысловатый ритуальный танец, как назвал это потом Омилов. Исход его был ясен с самого начала, но и обойтись без него было решительно невозможно).

Пока трое остальных сочетали трапезу с беседой, Осри все возвращался мыслями к недавнему разговору с отцом. Говорили они о Брендоне, но то и дело поминали и других. Маркхема лит-Л'Ранджа... Геласаара... Леди Ризьену... нет, о ней он только думал.

Кириархея.

Осри словно стукнули по лбу.

«Илара! А потом еще мой дурацкий вопрос: зачем ты женился на маме?»

Он ощутил, как краска бросается ему в лицо, и пожалел, что сидит не у себя в кубрике, подальше от чужих глаз. Пальцы его ощупывали тетрадрахму в кармане, но и это мало успокаивало его.

«Не заводи себе любовниц, – посоветовала ему как-то мать в редкий момент откровенности. – Они свяжут тебя по рукам и по ногам, да еще высосут все соки». В справедливости этого он мог убедиться не раз после ее впечатляющих ссор. Мать вообще отличалась умением делать неудачный выбор; Осри на дух не переносил всех ее любовников – единственное, в чем с ним были солидарны его младшие сестры.

В сравнении с этим отцовский дом всегда выгодно контрастировал с этим: тихая, почти монастырская атмосфера, музыка, искусство, знания. Еще ребенком Осри привык к тому, что отец холодно относится к леди Ризьене. Подростком он заподозрил, что женщины отца вообще не интересуют; правда, мужского общества он тоже не искал. Позже он решил, что Себастьян избрал безбрачие для того, чтобы целиком посвятить себя работе.

И все это время на рабочем столе Себастьяна стоял портрет Илары. Осри никогда не задавался вопросом, почему.

И еще фраза из давнего разговора:

«Он одно из редчайших явлений в нашей культуре, – говорил отец о Геласааре. – По-настоящему моногамная личность. Мне кажется, он понимает, что перегружать память случайными связями может оказаться невыносимо».

Осри украдкой покосился на отца.

Собственно, осознание места Илары в жизни отца ничего не меняло. Осри подозревал даже, что никогда не сможет заговорить с ним об этом. Но в очередной раз он ощутил себя так, словно вселенная перевернулась с ног на голову.

Себастьян поднял взгляд и улыбнулся.

– Мне кажется, я могу посвятить вас в тайну Глаза-Далекого-Спящего, джентльмены, – объявил он.

Осри узнал эту едва заметную улыбку; он почти слышал голос отца, напоминавший ему: «Лучший способ удержать людей от разговоров на ненужную тебе тему – это посвятить их в еще больший секрет».

– Позвольте рассказать вам то немногое, что мне известно про Сердце Хроноса...

Метеллиус Хайяши сделал медленный вдох и еще более медленный выдох.