Сергей Спящий - Солнце в две трети неба
-Кто это?– спросила Ира.
Пунцово красная девушка ответила: –Главный инженер.
Убитые космическим холодом синие розы, фиолетовые безвременники, тёмные гиацинты плыли в пространстве за лунной орбитой. Мгновенная заморозка сохранила их формы и цвет. Сергей Головатов специально отлетал на челноке в сторону, чтобы оставить мёртвые цветы там, где их не сожгут мощные двигатели Прометея.
Совет членов экипажа Прометея решил, что так будет лучше, нежели разлагать подаренные от чистого сердца цветы в биореакторе.
Символический жест. Красивое прощание. И в Москве и в Минске и в Пекине информационные листки писали о цветочном прощании устроенном жителями лунного рабочего городка улетающим космонавтам. Ира опасалась, как бы это не сделалось традицией. В пространстве полно разнообразного, оставшегося ещё со времён древних, мусора. Только полей мёртвых цветов там вдобавок не хватало. Но это было здорово, по-настоящему здорово. Ни её, ни кого-либо другого ещё не провожали так… красочно.
Цветы приобрели красивый вид и приятный запах чтобы нравится насекомым. Но вместе с тем понравились заодно и людям. Когда человек полетел на другие планеты, то взял ненужные, но красивые цветы вместе с собой. И, когда-нибудь, унесёт их к далёким звёздам – так странно.
Только одно чуточку портило Ире настроение. Денису надавали цветов больше всех. Огромная охапка по размерам и по количеству втрое превышающая Ирину. Ему-то столько за что? Положа руку на сердце: она играла в театральной постановке гораздо лучше.
Глава5. Роботы запечённые в собственном электролите.
Расчёты закончены. Приготовления сделаны. Они оба проспали под ГИПом по десять часов и теперь могли обходиться без сна около трёх суток. Могли и больше, но без существенной потери внимательности и работоспособности только порядка шестидесяти часов. И лишь тогда, в самый последний момент, Ира испугалась.
Испугалась по-глупому, по-детски. Не какой-то конкретной опасности, а видят звёзды – опасностей имелось более чем достаточно. Нет, она подумала, что может больше никогда не увидеть товарищей и не подняться на борт Прометея. Не вернуться в свою каюту с расставленными по полкам-контейнерам мягкими игрушками, подаренными при различных обстоятельствах на Земле и Луне. Удивительно, но о Земле, оставшихся там родителях и друзьях, Ира подумала мельком. Она неожиданно остро скучала по серебристым коридорам Прометея, в которых можно ходить по любой понравившейся стене благодаря магнитным ботинкам, а хочешь и по потолку.
Страх, как укол. Привычно справившись с ним, Ира даже не сбилась с шага. Никто и не заметил. Но кибернетику казалось, будто товарищи каким-то мистическим образом почувствовали охвативший её на миг импульс и только делают вид, будто ничего не произошло, чтобы не смущать её. Поэтому Ира была молчалива и сосредоточена. Зато Кораблёв болтал без умолку и, как обычно, нёс всякую ерунду.
-Имейте в виду– вещал он поворачиваясь то к Антону Романовичу, то к Сергею: –Если мы там погибнем, то я хочу красивый памятник. Не эти новомодные, якобы вечные, голографические памятники, а настоящий, гранитный. Или нет, лучше мраморный. Определённо: из мрамора выйдет лучше. Особенно из чёрного. Представьте: ночь, небо закрыто тучами, темень хоть выколи глаз. Кто-нибудь идёт в темноте по кладбищу космонавтов погибших в космосе и находит головой мой памятник из чёрного мрамора.
-Зачем кому-то ночью ходить по кладбищу погибших космонавтов?– удивился младший пилот.
-На спор– отрезал энергетик: –Ирочка, а ты какой памятник хочешь? Давай из белого мрамора. Мы с тобой будем стоять рядом, словно символ иня и яня. Первокурсники КосмАка клялись бы на нас в вечной любви первокурсницам. Эта вечность заканчивалась бы через несколько месяцев. Максимум к выпускному курсу. По-моему заманчивая перспектива.
Ира не ответила и Денис пропел: – «Памятник себе воздвиг нерукотворный». А мы не гордые, нам и рукотворного вполне достаточно. Так я подписываю тебя на беломраморный, Ир?
-Лучше нормальный, голографический.
-Тю!– расстроился Денис: –Чем это он лучше, скажи пожалуйста?
-Во-первых, можно переносить с места на место.
-Ерунда.
-Во-вторых, можно изменять внешний вид.
-Того хуже: пластилин, а не памятник.
-В третьих не будут обкакивать птички– ехидно закончила Ира: –Мне новые погоны на плечах не нужны. Своих вполне хватает.
Денис вынужден был признать: –Аргумент. Об этом я честно признаться не подумал. Но через голографический памятник птичьи каки буду пролетать насквозь. Разве это лучше «погон» на плечах? Пусть смотрители следят и вытирают.
-Делать им ничего, поутру выходить осматривать: кого там «наградили» на этот раз?– фыркнула Ира.
Младший пилот хохотал, держась за стенку рукой. Капитан и тот улыбнулся. Из коммуникатора послышались сдавленные звуки. Похоже, физик Снежинская и старший пилот из последних сил сдерживали смех.
-Эх, что за жизнь! Уходишь на подвиг осмеянным– пожаловался Денис.
-Какой подвиг, Кораблёв?– поправила Ира: –Обыкновенная работа.
-Тогда пойдём и поскорее сделаем её– они остановились в ангаре у одной из сотен сот, где словно пули в обойме, покоились челноки для одностороннего перелёта корабль-планета. Модулей способных не только садиться, но и подниматься с Меркурия, Прометей имел всего лишь две штуки. Это была на порядок более сложная техника, чем одноразовые «дротики».
-Конечно сделаем– подтвердила специалист по информационным системам. Вся её хандра куда-то испарилась. Сильнее, быстрее и выше, помните? То, что им предстоит сделать никакой не подвиг, а обыкновенная, привычная работа для космонавтов. Подумаешь, что придётся садиться на поверхность Меркурия, где больше пяти десятилетий не ступала нога человека. Планета как планета. Со своей спецификой, конечно.
-Не волнуйтесь– сказала Ира капитану: –Мы всё сделаем правильно.
Антон Романович внимательно посмотрел в глаза девушке: –Я знаю.
Денис предупредил младшего пилота: –Готовьте основной комплекс. Как только развернём временную базу, придёт пора строиться основательно. А затем… прошу в гости!
Сергей ответил: –Как только кондиционер настроите и подключите холодильник.
Перекрёстное пожатие рук. По два пожатия на каждого.
-Если что-то пойдёт не так, то я прилечу за вами– зачем-то сказал младший пилот. Наверное, он тоже волновался. Что легче: спускаться в огненный ад или оставаться на корабле когда туда спускаются твои товарищи? Ещё один вопрос в копилку вопросов не имеющих ответов.