Филип Дик - Солнечная лотерея (сборник)

– Веррик никогда не предаст! Он не допустит падения людей, которые на него положились!

– Он это уже сделал. Он нарушил моральные нормы, когда принимал мою присягу. Ты это сама знаешь, ты в этом тоже замешана. А я присягал, полностью доверяя верховному крупье.

– Господи, – устало сказала Элеонор. – Ты этого никогда не забудешь. Ты злишься, потому что считаешь, что из тебя сделали дурака.

– Это серьезнее, чем ты хочешь представить. Тут проявилось истинное лицо нашей структуры. В один прекрасный день ты сама все поймешь. А я знаю уже сейчас, и готов ко всему. Что еще можно ждать от общества игр, лотерей и убийц?

– Не надо винить Веррика. Отбор был введен много лет назад, когда система начала руководствоваться М–игрой.

– Веррик даже не собирается следовать правилам Минимакса. Наоборот, он хочет разрушить их своей стратегией с Пеллигом.

– Но это сработает. Разве нет?

– Вполне возможно.

– Так на что же ты жалуешься? Разве это не главное? – Она с жаром схватила его за руку. – Брось, забудь про это. Черт, ты слишком много думаешь. Мур слишком много говорит, а ты слишком много думаешь. Наслаждайся жизнью, завтра будет великий день.

Элеонора налила выпивку и поднесла один стакан Бентли.

Он мрачно прикладывался к стакану, а она пристроилась рядом на диване. Ее темно–рыжие волосы поблескивали в полумраке. Элеонора поджала под себя ноги. Две свинцового цвета точки на ее висках стали уже менее заметными, но еще не пропали. Прижавшись к Бентли, она тихо спросила:

– Скажи мне, ты останешься с нами?

Какое–то время Бентли хранил молчание.

– Да, – в конце концов сказал он.

– Слава богу, – выдохнула Элеонора. – Я очень рада.

Бентли подался вперед и поставил свой стакан на низенький столик.

– Я поклялся, я принял присягу Веррику. У меня нет выбора, разве что нарушить клятву и сбежать от него.

– Такое тоже делают.

– Я никогда не нарушал присягу. Я уже давно по горло был сыт Лирохвостом, но никогда не пытался сбежать. А мог бы рискнуть. И меня бы поймали и убили. Я принял закон, который дает право покровителю распоряжаться жизнью и смертью подопечного. Но не думаю, что покровитель или подопечный имеют право нарушать присягу.

– Кажется, ты говорил, что и это разваливается.

– Разваливается. Но я не собираюсь помогать этому процессу.

Элеонора поставила стакан и обвила его шею своими нежными руками.

– Как ты жил раньше? Что делал? У тебя было много женщин?

– Немного.

– А какими они были?

– Разными, – пожал плечами Бентли.

– Они были хорошенькими?

– Наверное.

– А кто была последней?

Тед мысленно вернулся в прошлое.

– Это было несколько месяцев назад. Девушка класса семь–девять по имени Джулия.

Зеленые глаза Элеонор внимательно следили за ним.

– Расскажи мне, какой она была?

– Маленькая. Хорошенькая.

– Совсем как я?

– У тебя волосы красивее. – Он притронулся к мягким, темно–рыжим волосам девушки. – У тебя очень красивые волосы. И глаза. – Он крепко прижал ее к себе и не отпускал. – Ты очень милая.

Девушка зажала в своих маленьких кулачках талисманы, висевшие у нее на груди.

– Все так и получилось. Удача, большая. Большая удача. – Она наклонилась и поцеловала его в губы. Какое–то время ее лицо оставалось перед его глазами, а потом она со вздохом отстранилась. – Все будет хорошо. Все мы будем вместе работать и не расстанемся.

Бентли промолчал.

Элеонора закурила сигарету. Потом сложила руки на груди, вздернула подбородок и с серьезным видом посмотрела на него.

– Ты далеко пойдешь, Тед. Веррик о тебе высокого мнения. Вчера я так испугалась за тебя! Когда ты начал все это говорить. Но ему понравилось. Он тебя уважает; он считает, что в тебе что–то есть. И он прав! В тебе действительно есть что–то своеобразное и сильное. – Она возвела глаза вверх. – Как бы мне хотелось прозондировать твой мозг. Но это ушло. Ушло безвозвратно.

– Интересно, понимает ли Веррик, чем ты для него пожертвовала?

– У Веррика есть дела поважнее. – В ее голосе внезапно появилось воодушевление. – Возможно, уже завтра мы вернемся обратно! Все будет, как и прежде, так, как ты и хотел. Разве это не чудесно?

– Думаю, да.

Элеонора положила сигарету и поцеловала его.

– Ты действительно остаешься с нами? Ты и вправду поможешь действовать Пеллигу?

– Да, – слегка кивнул Бентли.

– Значит, все просто замечательно. – Она жадно заглянула ему в лицо, в полумраке ее глаза пламенели от возбуждения. Ее дыхание стало частым и прерывистым, он ощущал ее аромат. – Квартира хорошая. Вполне достаточно места. У тебя много вещей?

– Не очень, – ответил Бентли. Он вдруг почувствовал какую–то тяжесть в груди. – Все прекрасно.

С довольным видом Элеонора соскользнула с дивана и залпом осушила свой стакан. Она выключила лампу и, счастливая, легла рядом с ним. В темноте горела сигарета, оставленная в медной пепельнице, и этот слабый огонек отражался на ее волосах и губах. В сумраке комнаты четко выделялись темные соски девушки. Бентли, возбужденный ее телом, привлек Элеонору к себе…

Они лежали среди смятых одежд, удовлетворенные и расслабленные, их тела были влажными от любовных утех. Элеонора протянула обнаженную руку, чтобы взять то, что осталось от сигареты. Она поднесла окурок к губам, и он почувствовал исходящий от нее странный аромат сексуального удовлетворения.

– Тед, – прошептала она спустя некоторое время, – я подхожу тебе? – Она слегка приподнялась. – Я знаю, что я немного… маленькая.

– Ты прекрасна, – рассеянно ответил он.

– А может, тебе бы хотелось вернуться к кому–нибудь из прошлого? – Не дождавшись ответа, она продолжила: – Я, наверное, не очень хороша для этого.

– Все хорошо. Ты превосходна. – Его голос был невыразительным. – То, что надо.

– Тогда что же не так?

– Ничего, – ответил Бентли. Он поднялся с дивана. – Я просто устал. Думаю, пора спать. – Внезапно его голос обрел твердость. – Как ты сказала, завтра будет великий день!

Когда оператор видеосвязи сообщил, что по закрытому каналу получен вызов с корабля, Леон Картрайт завтракал вместе с Ритой О’Нейл и Питером Вейкманом.

– Извините, – сказал капитан Гровс, когда они посмотрели друг другу в лицо через миллиарды миль космического пространства. – Вижу, у вас сейчас утро. Вы все еще в этом старом синем халате.

Лицо капитана было бледным и осунувшимся. Изображение плыло, слишком большое расстояние заставляло его колебаться и меркнуть.