Рэндалл Гарретт - Ультиматум (сборник)

— Генри! Генри Мэлкинз, погоди!

Человек обернулся и кинулся к нему. Это был Мэлкинз, собственной персоной. Мужчины обменялись радостным рукопожатием, но тотчас же пристально и с недоверием стали всматриваться друг в друга. Первым неловкое молчанье нарушил Мэлкинз. Он повел Грейсона в знакомый ему бар за углом. После двух бокалов виски им вспомнился Джон Харт. Грейсон, оказывается, встречал его с месяц назад, почти все такого же чокнутого, по, как ни странно, не буйствующего и обходящегося без посторонней помощи. При этом безумец на каждом шагу сорил старинными золотыми монетами, будто какой-нибудь сказочный арабский шейх.

— Дела, — протянул Мэлкинз. Он вытер пот со лба. — Билл, — задумчиво сказал он. — Послушай. Покарай меня бог, если я понимаю, что тут происходит. Не поверишь, но за неделю пролетает целое десятилетие. И так все время. Вокруг все смертны, кроме меня. По такому бешеному календарю каждые сорок лет я женюсь на очередной двадцатилетней девушке, а к концу месяца она уже старуха. Ты не думаешь, что все это нам только чудится? В один прекрасный день мы внезапно проснемся в нашей ракете, а перед глазами — снова та безвоздушная мрачная пустыня с четырьмя градусами по Кельвину ночью и семьюстами в полдень… Ладно, пусть не так. Но тогда, откуда все это берется?

— Я думал об этом, — серьезно ответил Грейсон. — Представь себе, что какому-то сверхсуществу или нечистой силе, обитающей на этой планете, понравились образы, хранящиеся в нашей памяти. И вот она решила воплотить их в материальные объекты для нашего или собственного развлечения.

— Так почему же эти материализованные образы недостойны моего интеллекта? — нетерпеливо перебил его Мэлкинз. — Отчего, прости меня, эта твоя реальность напоминает не то, чего я хотел бы или о чем думаю, а настоящий бедлам?

— Бедлам… — повторил Грейсон, и вдруг его осенило. — Черт побери, так ведь это же… Харт! Это не наши с тобой трезвые мысли, а его сумасшедший бред с первого же дня воплощается в реальность на этой планете!

— Как? — не сразу понял Мэлкинз.

— Да очень просто. Пойми, это так и есть: действительность здесь возникает из образов человеческой памяти. Но мы с тобой два здоровенных тренированных звездолетчика. Наши организмы, даже если бы мы очень этого захотели, не шибко-то поддаются гипнозу и телепатии. Только вот детские впечатления, которые лежат уже глубоко, в подкорке, мы излучаем как бы бессознательно. Поэтому они и материализуются. А вот мозг Харта полностью беззащитен. И я тебе скажу: хорошо, что с “подачи” сумасшедшего в первый же день на месте камней появилась зеленая лужайка, а космическая мгла над планетой запахла фиалками. Давай скажем ему спасибо, что в его черепной коробке в это время не полыхнул адский пожар на Альфе Центавра или не завелись осьминоги с Бетельгейзе XXIX!

Мэлкинз все еще ошалело переваривал эту информацию.

— Слушай, — сказал он потрясенно, осознав правоту Билла. — Когда я в свое время читал философов, объясняющих жизнь, то всегда чувствовал себя так, будто вот-вот скачусь в бездну… А как ты думаешь, Билл, — можем ли мы теперь как-нибудь отделаться от Харта?

Грейсон мрачно усмехнулся.

— Так, выходит, ты еще не знаешь?

— О чем ты говоришь, черт возьми?

Пристально посмотрев на приятеля, Грейсон неохотно протянул руку:

— У тебя есть оружие?

Мэлкинз с удивлением подал ему плазменный пистолет. Проверив индикатор, Грейсон на глазах у онемевшего от ужаса Мэлкинза приставил дуло к виску и нажал кнопку. Ослепительный, тонкий, как иголка, луч прожег ему череп и оставил в деревянной панели соседней с ним стены широкое тлеющее отверстие.

Невредимый Грейсон, прищурив глаз, наставил дуло на своего приятеля.

— Ну что, попробуем на тебе? — насмешливо спросил он.

Мэлкинз нервно выхватил у него пистолет. Усилием воли заставив себя успокоиться, он проговорил:

— Я уже давно заметил, что не только не старею, но и никогда не устаю. Могу не спать сколько угодно… Билл, что нам делать?

— Я думаю, что после Харта, когда-нибудь, у здешнего бога, Генри, дойдет очередь и до наших извилин.

Билл встал и протянул руку приятелю:

— Ладно, Генри. Я рад был с тобой повидаться. Надеюсь, мы будем повторять эту встречу каждый год и делиться новостями.

— Но…

Грейсон невесело улыбнулся.

— Возьми себя в руки, дружище. Нам выпал самый маловероятный выигрыш во Вселенной. Мы будем жить вечно. Если что-нибудь пойдет не так, нас снова поставят на ноги.

— Но кто же все-таки забавляется с нами?

— Спроси меня этак через миллион лет. Может быть, я к тому времени буду знать ответ на твой вопрос.

Он вышел из бара.

Помощник астронавигатора капитан Питер Мэлтби с космического крейсера “Атмион” томился в тесном номере двадцатиэтажной гостиницы на незнакомой ему планете Лэнт, где час назад “Атмион” вместе с шестью другими звездолетами совершил вынужденную посадку. Так требовала шифровка от командования, полученная по каналу субпространственной связи. До конечного пункта следования — Кассиора было уже совсем недалеко, но, подчиняясь дисциплине, командир корабля вице-адмирал Чарлз Дрейн сменил курс.

Теперь ждали важного правительственного сообщения. Как и остальные астронавты, Мэлтби приник к монитору телерадиотрансляции. С тем же чувством напряженного ожидания сидели у своих приемников или стояли на улицах, подняв головы к громкоговорителям, многие обитатели планет Пятидесяти Солнц Деллийской Федерации. Поколениями они ждали и страшились появления в области Большого Магелланова Облака десанта из Главной Галактики. А сегодня смутный слух об этом впервые пронесся по всей Деллии.

Динамик ожил в точно указанное шифрограммой время. Почти сразу зазвучал низкий мужской голос, со странным акцентом выговаривающий слова и фразы.

— Вниманию населения всех планет Пятидесяти Солнц! Наша передача ведется с борта посланца Главной Галактики — земного линкора “Созвездие”! Через несколько абсолютных секунд перед вами выступит командир корабля ее высокопревосходительство благородная леди Лаура Глория Сесили. Будьте внимательны! Оставьте дела и занятия! К вам прилетели люди Земли!

Наступила пауза в трансляции, вызванная несинхронной работой субпространственных радиорелейных станций. Затем репродуктор заговорил вновь — чистым и уверенным голосом молодой женщины:

— Народы Деллийских планет! К вам обращаюсь я, командир земного космолета “Созвездие” Лаура Глория Сесили, из рода Святой Лауры.