Аллан Коул - Флот обреченных

Это место на секретных картах обозначалось как запасная взлетно-посадочная площадка имперского военного космофлота для экстренных ситуаций. На самом же деле ею пользовался исключительно император, когда не хотел, чтобы его прилет или отлет попадал в выпуски последних новостей и транслировался по телевидению.

Да и сам торгово-пассажирский корабль «Нормандия» был с секретом. Роскошный суперскоростной лайнер снаружи выглядел весьма обычно, но строился он с единственной целью — быть личным космическим лайнером императора, когда тот покидал столичную планету для отдыха или для выполнения своих секретных проектов. Вооружением «Нормандия» не отличалась от боевого истребителя, а мощностью двигателя — от самого быстрого космического линкора.

Экипаж «Нормандии» — хвала современной автоматизации! — не превышал сотни человек. Однако экипажу было все-таки тесновато — большую часть корабельного пространства занимали апартаменты императора. Благодаря массе передвижных перегородок и палуб властитель мог изменять конфигурацию своих апартаментов, размещать гостей и любовниц, устраивать многолюдные вечеринки или совещания с первыми лицами империи.

Поскольку официально «Нормандии» больше не существовало — согласно документам, после третьего полета ее поставили на консервацию, — при необходимости лайнер принимал имя одного из внешне похожих на него больших торгово-пассажирских кораблей. Возможно, этот личный императорский корабль был самым крупным неуловимым кораблем-призраком в истории человечества.

— Марр, ты нежен, как комнатный цветок! Здесь нет и следа загрязнения атмосферы!

— Рассказывай, рассказывай! — фыркал Марр. — А я скажу тебе одно: нюхом чую — двигатель дымит.

Марр и Сенн были, скорее всего, единственными поставщиками за всю историю всех императорских дворов, чьи поставки подвергались лишь зрительному контролю со стороны охраны. Сейчас эта любящая парочка наблюдала за погрузкой контейнеров в чрево «Нормандии».

— Ладно, некоторое загрязнение имеет место, тут я доверяю твоему тонкому обонянию. Однако это никак не повредит нашей рыбе. Она же в герметичных аквариумах, а не в открытых бассейнах, где можно нахвататься всякой дряни из воздуха.

— Просто я опасаюсь, что этим таанцам не понравятся наши продукты, — сказал Марр. — То-то будет сраму, если переговоры сорвутся из-за того, что у таанцев понос от нашей пищи!

Их предрассветную перепалку прервало появление старшего субадара Лимбу. Гуркский офицер был в полном боевом облачении — с виллиганом на бедре и кукри на поясе за спиной. Поприветствовав поставщиков, он осведомился:

— Эта рыба, не для моих ли она парней?

— Нет, Читтаханг. На борту достаточно риса, сои и мясной вырезки, чтобы каждый из ваших наиков превратился в колобок — такой же, в какой вот-вот превратитесь вы.

Читтаханг ласковым и задумчивым взглядом уставился на свое брюшко, потом сказал с ухмылкой:

— Доброе пузо не помеха.

Когда он ушел надзирать за дальнейшей погрузкой, Сенн произнес со вздохом:

— Боже, с какой грубой публикой нам приходится общаться!

В это время возле «Нормандии» приземлились пять больших флиттеров.

— Ага, вот и наш бесстрашный предводитель! — прокомментировал Марр.

— Посмотри-ка, и слизняк Сулламора рядом с императором! — прошипел Сенн. — Не понимаю, зачем властитель пригласил этого типа!

— Дорогой, я могу только догадываться, что министр торговли приглашен не ради его красивых глаз. Очевидно, будут обсуждаться проблемы торговых отношений с Таанским союзом… Слушай, Сенн, мы действительно ничего не упустили при подготовке?

Марру и Сенну поручили заботиться о провианте на время переговоров сразу же после того, как был определен срок и место встречи императора с таанскими дипломатами. Поставщики немедленно занялись выяснением пищевых пристрастий таанцев — в частности, их военной аристократии. К счастью, видеофильмы об экзотической кухне были столь же популярны в сороковом веке, как и в любом предыдущем. И в итоге Марр и Сенн загружали в чрево «Нормандии» контейнеры со всем необходимым — начиная с живых креветок в соленой воде до крахмала и овощей, растущих в ящиках с почвой. Ну и конечно, среди запасов провианта были кое-какие дополнения — какой же повар не мнит, что может улучшить чужестранную кухню!

В люки корабля промаршировало, громко чеканя шаг по покрытию посадочной площадки, подразделение преторианцев. Ими командовал полковник Ден Фоли.

— А на этих хватит припасов? — обеспокоенно спросил Марр.

— Еще бы не хватило! Сто пятьдесят преторианцев и тридцать гурков. Мы доставили на борт столько продуктов, что сможем кормить их хоть тысячу лет. У экипажа свои припасы. А что до императора, то на его вкус не угодишь — всегда что-нибудь удумает новенькое… Для Сулламоры, хоть он и мерзавец, я припас особые продукты — готовить его любимые блюда. А остальное — для таанцев, мы можем при необходимости прокормить целую орду голодных таанцев. Словом, дорогой мой, мы готовы на все сто!

— Да, но что будем есть мы?!

Мембраны Сенна в тревоге задвигались, но в этот момент ударил гонг, возвещающий о конце погрузки. Последние контейнеры исчезли внутри корабля, и грузовые люки закрылись, флиттеры улетели, после чего громко зашипел Юкава-драйв «Нормандии», и гигантский корабль поднялся в воздух.

Вне звездной системы «Нормандию» поджидали эскадрилья боевых истребителей и несколько линкоров. Находящимся на борту этих кораблей солдатам было сказано, что им поручается отконвоировать один торговый корабль к месту назначения, обеспечить его безопасность и вернуться на базу. Даже офицеры не знали, что на борту этого «торгового» корабля будет сам император, который летит на встречу с таанским руководством, и эта встреча — единственная возможность предотвратить полномасштабную межгалактическую войну.

Несколько человек молча сидели за длинным столом в кабинете Фрая — его главной «ворчательной» комнате. Все пребывали в сильнейшем унынии. В самом конце стола Хейнз со скучающим видом постукивала по клавишам мини-компьютера. Напротив сидел непривычно тихий Алекс и угрюмо таращился на Лиз, которая возилась со своей техникой.

Когда в комнату вошел Стэн с листами компьютерной распечатки в руке, все глаза устремились на него.

— Нет, — объявил он с порога. — Никаких новых сведений. Но я тут кое-что набросал. Бумажка получилась странная, но за неимением лучшего от нее и будем танцевать.