Йен Уотсон - Черный поток. Сборник
Техасец неловко поерзал в кресле пилота.
— Видите ли, мистер Цвинглер, здесь накануне произошла разборка. Чарли Берн, местный инженер, получил травму черепа и в настоящий момент выбыл из игры. Его отправили в госпиталь в Сантарене. Насколько я смог выяснить у его бразильского заместителя, который сейчас не в себе — под мухой, да еще нанюхался эфира — Чарли наставил пистолет на полисмена, который завел двух террористов на один из здешних складов и допрашивал там… в несколько средневековом стиле. Вот так инженер получил прикладом по голове.
— Вы говорите, террористы? Здесь, в таком безлюдье, у черта на куличках?
— Есть сведения, что готовится ряд покушений на персонал Амазонского проекта. Коммунисты поднимают головы. Хотят скандала в мировой прессе. Они направили сюда несколько боевых групп. Одну из них и допрашивали, когда ворвался Чарли. Насколько понимаю, его-то они и собирались грохнуть — не для того же они продирались сквозь джунгли, чтобы обниматься с американским спецом.
— И что это был за «средневековый стиль» допроса? — хмуро спросил Соул.
Техасец отвел глаза в панорамное окно.
— Вообще-то, это зверство. Они подвесили девушку, раздев догола и прикрепив электроды к соскам, глазам и еще… в одном месте. Чарли вырубил электричество, так они притащили кнут и… как бы вам сказать, ободрали ее натурально. Там уже просто не на что было смотреть, после того как они от нее отстали. Этот бразилец рассказывал — только остов ободранного мяса. Лично я не могу судить его за то, что он нализался в стельку, но толку от него, сами понимаете, никакого.
Луны Цвинглера, казалось, вышли из-под контроля.
— Омерзительно! Живодеры. Извращенцы… И это правительство мы поддерживаем!
— Мы получили задание, мистер Цвинглер, — вздохнул Честер. — Невозможно делать свою работу, когда глаза полны слез.
«Работу!» — мысленно закричал Соул. Так теперь называется киднепинг? А выскребывание мозгов на продажу? Или весь этот мир погрузился в ад, а с ним — и вся галактика, где целая раса разумных существ странствует по мирам, терзаемая духовной пыткой, которую они называют «любовью», закупая при этом мозги для своего языкового компьютера? Только одна вещь сдерживала его — то, что Видья и Вашильки в безопасности.
— Эти партизаны, — поинтересовался негр, — они только на людей покушаются или диверсии тоже устраивают?
— Думаю, что диверсию они устроили бы непременно, — выпади им такая возможность. Время от времени уже случались мелкие пакости, но, дьявол побери, что они могут сделать со стеной вроде этой — с насыпью длиной в десять миль?
— Да, это не полигон для коммунистов, — Честер изобразил на лице улыбку, какую можно встретить разве что на рекламе зубной пасты — острую, как нож, рассекающий масло. — Надо же, как кстати появились эти партизаны…
Чейз и Билли остались на дамбе вместе со своими стальными чемоданами и картой эвакуации. Том Цвинглер наконец смог сменить костюм на нечто более легкое и оставить свои рубины — булавку и запонки — на хранение Билли.
Жиль Россиньоль полетел с остальными к югу, после того как они посетили Центр Эвакуации — или просто резервацию индейцев.
Цвинглер сосредоточенно склонился над термографическими снимками района, переданными со спутника Геологических Исследований перед самым их отбытием. Он отметил несколько оставшихся тепловых точек в безбрежном однообразии холодных вод. Отец Помар тоже черкнул им пару ориентиров. Хотя и эта карта давно устарела из-за расширяющихся масштабов наводнения. Техасец вел машину сквозь стену дождя очертя голову, стремительно и безоглядно, полностью доверяясь приборам и просроченным вычислениям.
— Здесь просто не во что врезаться, друзья мои, — позевывая, говорил он. — Не за что и зацепиться.
Два тепловых источника Помар отметил особо, потрясенный самой возможностью их обнаружения со спутника. «Вот что значит современная наука!» Скопление костров оказалось замеченным сквозь дождь с высоты в несколько сотен миль. Пастор умолял их захватить его с собой ради нового покушения на сознание шемахоя. Цвинглер ему, естественно, отказал.
Может быть, на самом деле ему куда больше хотелось окончательно вычеркнуть Пьера из своей жизни, чем снова встретиться с ним?
Соул в который раз задавал себе этот вопрос, но так и не мог решить. Он даже почувствовал облегчение, когда первая точка оказалась пуста. Какая-то деревня, на несколько футов ушедшая под воду — пустынная, с разбухшими от сырости угольками костра, подпираемого наспех связанным помостом. Это напомнило Соулу картины жертвенника инков — Солнечный Алтарь в Мачу Пикчу[38]. Странно было встретить такое в джунглях далеко от Анд. Может быть, местные индейцы были потомками инков, вырожденцами, взывающими сквозь ливень к Солнцу вот с этого жалкого помоста с костром? И добились при этом только того, что с неба к ним спустился вертолет, направленный инфракрасными глазами космических соглядатаев, для того, чтобы продать их мозги звездам.
Но здесь не было и намека на присутствие человека.
Они зависли на несколько минут над прогалиной, гоняя винтом рябь по воде, после чего, взмыв вверх, продолжили движение выбранным курсом.
И все же не было причин стесняться встречи с Пьером, учитывая такой поворот событий. Все равно француз вместе со своими нынешними соплеменниками был сейчас во власти наркотика — сказочной плесени, которой они лакомятся в своих джунглях.
Извилистое полукольцо больших соломенных хижин, что составляли главную деревню, охватывало озеро подобно коралловому атоллу. Россиньоль опустил свой вертолет на поплавки и бросил якорь. Трое его спутников, выкарабкавшись наружу, бросились в бурые воды и, увязнув почти по пояс, двинулись к небольшой лесной прогалине, где пляски при свете костров были в самом разгаре.
Индейцы все до одного были нагишом, не считая гульфика из перьев ослепительно-яркого окраса, напоминавшего пучки лобкового ворса, похвастаться которыми мог лишь какой-нибудь чрезвычайно экзотичный нудист-инопланетянин. С горящими глазами толпа осаждала небольшую хижину, под предводительством человека, чье тело было так обильно изрисовано, что трудно было определить его возраст — и был ли он вообще человеком. Из-за петель и завитков на теле он походил на оживший отпечаток пальца. А красные пятна над верхней губой — точно чудовищные разросшиеся родинки — что это? Жуткое зрелище — сгустки крови, текущей из носа. Шаман распевал тоскливую песню, которую то и дело подхватывали толстозадые мужчины, после чего, протянув ее немного, с истерическим хихиканьем обрывали, будто бросали в воду. На новоприбывших никто не обратил внимания — похоже, цвет кожи в данный момент не имел значения.