Ирина Горбунова - На грани человечности
В неверном свете камина скрестились взгляды молодой землянки и пожилых элкорнцев. И вновь накатило ощущение нереальности, когда все мысли собеседника внятны тебе.
...Сколь же хрупки и уязвимы вы и вам подобные, друзья мои. Сказочно вам повезло - родиться и работать при просвещённых правителях. Да и то не всегда уместно говорить правду в полный голос. И безошибочны, увы, предчувствия: кто-то ещё придёт на смену вашим высоким покровителям. Скоро, скоро - может, и при ваших учениках - настанет время смутное, тёмное. Дорвётся до власти инквизиция; и запылают книги на площадях; и каждый перекрёсток ощетинится виселицами; и страх, низость, предательство пустят корни в каждом сердце. Многие из вас, святых подвижников, найдут безвременную смерть; кому повезёт, те скроются за океаном; иных и отречься вынудят. И замолчит, затаится, замрёт надолго всякая живая мысль; и останутся одни кликуши да подхалимы.
Каждый из вас, бескорыстных, свой шанс получит: Второй Шанс, Второе Рождение в Конфедерации Миров. Но, уничтожив вас, сограждане ваши лишатся своего, неповторимого шанса стать чище, добрее, человечнее.
Сколько ещё таких проб и ошибок у вашей цивилизации - несть числа. Редкие эпохи взлёта - и опять крушение, каждое новое страшнее предыдущего. Родится инквизиция, и породит она фашизм. Хлебнёте досыта горького исторического опыта; начнёте понимать сами, как опасно губить свою же живую мысль. И только после - никак иначе! - явимся мы, Галактическая Конфедерация, старшие братья по разуму. Дабы протянуть руку помощи - открыто...
...Но куда более хрупка и уязвима ты - сестра Вайрика, святая Вайрика. Все святые - великомученики, так уж повелось в грешном нашем мире. Несомненно, мудра ты мудростью небесной; но земной-то юдоли что до того? А мы повидали виды, и нажили мудрости житейской. Ты - молода и горяча, и всегда правду говоришь в полный голос, не взирая ни на лица, ни на обстоятельства. Мы же знаем, когда сказать, когда и смолчать. Вот - дожили до седин, и в меру сил продолжаем служить людям. Доживёшь ли до седин ты? едва ли. Недолго суждено тебе нести людям слово правды и дело правды. Не убережёшь себя; и мы тебя не убережём тем паче. Увы, все святые - великомученики.
Доколе же будут люди сами гасить свои путеводные звёзды во Тьме Вековечной порочных жизней своих...
Некто нарочито закутанный в плащ шагнул за порог; во взглядах, что бросал он по сторонам, властность странно смешалась с вороватостью. Хозяин бдил и тут. Обмен несколькими быстрыми, отрывистыми словами вполголоса - и оба удалились, видимо, в верхние комнаты. Сарнийская команда продолжала с размахом пить, шуметь, горланить песни, бряцать оружием, стучать об стол игральными костями. Не иначе, обмывали удачную сделку. Прочие тёмные личности мало-помалу заполоняли таверну. В воздухе начинало потягивать потом, перегаром, наркотическим дымом; вскоре - почти наверняка! - ко всему этому примешается запах свежепролитой крови. Под шумок кто-то успел устроиться у кого-то на коленях. На деревянных подмостках в дальнем конце зала зажигали факелы. За захватанным полотняным занавесом угадывались музыканты и танцовщики: они готовились к привычному своему всенощному бдению перед публикой.
Могла ли существовать иная реальность, помимо этого притона?
- Тот субъект в плаще, - обратила внимание Томирела. - Шеммун-наследник Интанский, коль не ошибаюсь. Нетерпится ему вступить в права владения, да матушка зажилась.
- Вчера и ко мне за зельем являлся, - припомнил Тарла. - Видно, потерпев неудачу, сюда ринулся. Расчёт верный.
- Отчего ночных убийц только здесь ищут? - Недобрая, уничтожающая усмешка бродила по губам Томирелы. - Лучшие-то из них - лимийки!
- Только во имя целей великих и Веры Истинной. - Тарла также был ироничен. - Никак не ради кровной мести.
- Какая великая цель оправдает убийство? - вставила Суламифь чуть слышно.
- Лимийки! - по-новому оживилась Томирела. - Интереснейшие и необходимейшие фигуры для моего нового полотна!
- Всё-то вы о работе, леди, - мягко укорил Тарла.
Но - осёкся, когда неожиданно устало Томирела уронила голову на ладони.
...Благословенны дни, когда она есть, работа. А если долгие ночи - без трудов и без сна? До сих пор криком исходит душа: Гандар, Гандар, как быть без тебя, как жить без тебя?!
Сам же ты, любимый, тщился исправить что-то, хотя ничего уж поделать невозможно было. Отталкивал из последних сил: беги от меня, старика, не губи молодой свой век. Да слушала ли тебя юность зелёная, безрассудная? Может, не юность - просто судьба?
И в итоге что? Самозабвенно шумит притон вокруг, и сочувственно молчат друзья рядом...
...То мелкий дождик на заре, то звон капели. Я заблудилась в сентябре, а ты - в апреле. И между нами - не лета, меж нами - лето. Ночей туманных темнота и свет рассвета...
- Что это? - поинтересовался Тарла восхищённым шёпотом.
Неужто вслух произнесла? да ёще в мгновенном переводе?
- Старинная песня, - отозвалась Суламифь уклончиво.
- И мне, сестра Вайрика, думалось тогда: то, что разделяет нас с Гандаром, печали не стоит, - вздохнула престарелая художница.
- Воистину, Мастер. Недалёк день, когда воссоединитесь вы в Чертогах Горних. - В свои слова Суламифь вложила всю искренность и убеждённость конфедератки.
- Что ж, - медленно выговорила Томирела. - В делах небесных вы не в пример многим сведущи, Вайрика. Нам грешным - прожить бы достойно жизнь земную, мимолётную.
- О насущном, впрямь, печёмся более, - подхватил Тарла. - В храм же нечасто заглядываем, молимся от случая к случаю, пожертвования платим и того реже. Мы таковы, таков и Гандар был, покойник. Куда уж нам - в Чертоги Горние.
- Храм - здесь. - Суламифь коснулась лба и груди. - Только достойная жизнь земная - ключ к Чертогам Горним. Честно служил людям - вот и молитва; солгал, предал - вот и богохульство. Золотом Небеса не подкупишь. А храмы возведённые - сие есть молитва вдохновенных зодчих. И долгие века будут они дарить красоту людям.
Почему-то опять накатила тихая печаль предвидения. Да, жить красоте в веках, даже после Реформы. Если только уберегут её от оголтелого материализма грядущих времён; и если не разрушит её шальная бомба. Столь же хрупка красота, сколь и мудрость.
- Что мы всё о грустном, - вмешался Тарла. - Немало и хорошего вокруг. Как поговаривают, сестра Вайрика порадует нас искусством воинским на осеннем турнире - верно ведь? Я же - на пути к исцелению ещё одного больного оспой. Ребёнок отсюда, из портового квартала.
- И нынче лечили бедных бесплатно, господин лейб-медик? - улыбнулась Томирела.