Йэнна Кристиана - Дороги. Часть вторая.

– Все хорошо, Иль, – шептал он тихонько в перерывах между потугами, – все будет хорошо. Ты моя хорошая, умница моя.

Наконец особенно сильная, невозможная боль стрелой пронзила все тело, так, что потемнело в глазах... Анна воскликнула:

– Головка родилась! Еще чуть-чуть...

Еще чуть-чуть – Ильгет вдруг ощутила небывалое облегчение и одновременно с этим услышала слабый, словно кошачий, писк.

– Иль! – вскрикнул Арнис незнакомым пронзительным голосом, – у нас дочка родилась!

– Держи, папаша, – Анна положила ему на руки малышку, всю в крови и слизи, завернув ее в пеленку.

– Господи, какая красивая, – прошептал Арнис. Ильгет не замечала, как по лицу катятся слезы... И вот тогда, в этот момент она поняла, что в жизни женщины не бывает более счастливой минуты, чем эта – когда только что закончилась родовая боль, и появился здоровый малыш. Человек. Она сама только что создала Человека.

– Да положи ты ее... на грудь, вот так. Пусть сосет.

– Арли...

Малышка посмотрела в глаза Ильгет удивительно осмысленным взглядом темных глазок. Вдруг сморщилась и заревела. Ильгет стала совать ей грудь, ребенок зачмокал и успокоился.

– Вот хорошо, – с удовлетворением сказала Анна, – первое молозиво – самое драгоценное.

Потом Арли взвесили, искупали, измерили. У Арниса сердце замирало – какие невероятно крошечные, и в то же время совершенные, прекрасные пальчики, ручки, ножки, носик и ротик. Анна ловко надела на девочку первый костюм, белый, весь в кружевах, впитывающие трусики.

– Как вы ее назовете?

– Аурелина, – ответила Ильгет.

– Ну что – ребенок совершенно здоров, вес при рождении 3400, рост 50. Побудьте здесь вдвоем, часа через два перейдем в палату. Родственникам не забудьте позвонить!

Анна вышла – ее уже дожидались следующие роды.

– Иль, смотри, какие у нее глаза! Она же все понимает.

– Говорят, у детей при рождении такие глаза, а потом это проходит.

– Арли, – Арнис взял малышку на руки, – Господи, какое счастье! Спасибо, Господи! Человек ведь родился...

– Да уж, не сагон, – улыбнулась Ильгет.

– Сагоны вообще не рождаются. И женщин у них нет. Их и убивать-то не жалко.

Арнис с дочкой на руках вышел на балкон. Отсюда видна была большая часть Коринты, и синяя полоска моря вдалеке.

– Арли, посмотри, видишь? – он поднял девочку, придерживая головку, – вот это твой мир. Это Квирин. Ты будешь здесь жить. Это твой город, Коринта, и твое море. А это – видишь, синее – твое небо. В этом небе тебе летать. Правда! – подтвердил он, посмотрев в темные серьезные глазки, глядящие на него будто с недоверием.

– Будешь летать, Арли? Ну пойдем к маме. У тебя самая лучшая мама в мире. И мы плохо сделали, что совсем о ней забыли. Пойдем скорее.

Вскоре малышка заснула рядом с матерью, еще раз пососав молока. Арнис сидел, положив ладонь на лоб Ильгет, другой рукой сжимая ее пальцы. В этот миг их счастье было самым совершенным, самым полным, какое только может быть в мире. Ради этого часа – чувствовали они оба – стоило и терпеть, и сражаться. И жить вообще-то стоит – хотя бы только ради этого. Если ты хоть однажды в жизни испытаешь такое – значит, жизнь твоя прошла не зря.

Только когда Ильгет оказалась уже в палате, Арли – рядом в маленькой прозрачной кроватке, Арнис принес обед, и оба они с большим аппетитом поели – только тогда сообразили, что пора сообщать всем о своей радости.

Но Ильгет уже клонило в сон. Арнис позвонил только матери и, сообщив о случившемся, попросил прийти вечером – а пока позаботиться о Ноки. Так они и договорились заранее. Ильгет заснула. Арнис долго смотрел на спящее любимое лицо жены, на посапывающую рядом девочку, потом и его сморило, ведь и он не спал ночью... В палате, впрочем, как обычно, стояла койка для сиделки.

Арнис проснулся раньше Ильгет, сбегал вниз, принес огромный букет белых, розовых и красных роз. Поставил рядом с кроватью Ильгет, на тумбочку.

К вечеру пришла Белла. Ильгет уже проснулась и снова покормила малышку. Белла тоже принесла цветов – самых лучших, голубых и серебристых террисов из своего сада. Потом народ потянулся косяком.

Пришел Дэцин, они с Иостом выздоравливали вдвоем в той же больнице – только в другом крыле. Явился Гэсс с гитарой и развлекал их новыми лимериками. Пришли почти все – по очереди (только Иволга прилетела на следующий день со всеми детьми). Очень поздно, уже около одиннадцати, явился Иост.

Ильгет только что покормила ребенка, Арли спала. Взрослым спать не хотелось – за день хватило. Иост смущенно заглянул к ним.

– Простите, не отпускали с процедур... не слишком поздно?

– Нет, нет, заходи. Да можно вслух говорить, она еще от этого не просыпается.

– Думал завтра зайти, но... не удержался.

Иост неловко сунул Арнису букетик цветов и подарок малышке (все свободное пространство в палате уже было уставлено букетами). Ковыляя на костылях, подошел к кроватке, внимательно всмотрелся в личико Арли.

– Я сбегаю за чаем? – предложил Арнис, – Иль только что кормила, ей нужно попить. А ты будешь?

– Не откажусь, – сказал Иост, – меня там не кормили...

Арнис вышел. Иост подошел к Ильгет, лежащей на высоких подушках. Сел рядом.

– Иль, знаешь что я хотел сказать... спасибо. И Арнису тоже передай.

– За что спасибо?

– Ну что дочку назвали так... И еще знаешь, Арнис ведь меня вытащил. Если бы не он...

– Он не рассказывал.

– Мы выполняли задание. Вдвоем. Ну, там было много дэггеров, одним словом. Их накрыли сверху, а мы там были рядом. Взрывом мне ногу оторвало. И Арнис меня тащил, я был без сознания, и он вытащил. Ты ему тогда ничего не говори, я как-нибудь сам потом... а то еще будет ругаться, что я тебе рассказал.

– Да ничего, – вздохнула Ильгет, – он уж слишком меня бережет. В этом есть что-то, но я ведь не нормальная женщина. Я ведь все это хорошо знаю и представляю. А он несколько месяцев пишет: делать нечего, сидим, от скуки маемся. Ну что я, не знаю, как от скуки маются?

Дверь отползла. Вошел Арнис, перед ним плыл в воздухе поднос с чаем и пирожками.

Через два дня Ильгет отправилась с ребенком домой.

Еще до родов ее терзали некоторые опасения – справится ли? Она вспоминала ужасные рассказы ярнийских женщин, и особенно своей мамы и родственниц – о том, как это тяжело, возиться с младенцем, света белого не видишь...

Но с Арли оказалось вовсе не тяжело.

Ильгет даже предпочла бы, чтобы ребенок спал поменьше, а то и не пообщаешься толком. Но Арли спала как убитая – ежедневно в короткие периоды бодрствования Арнис делал с ней специальную гимнастику, учил плавать (собственно, рефлекторное плавание), и девочка, видимо, сильно уставала. А может быть, ей и по возрасту полагалось столько спать. Кушала она очень хорошо, и с молоком все было прекрасно.