Елена Венгерова - Рон

Новые знакомые Рона представились. Белокурый Тим был пока единственным парнем с островов, которого Рон встретил в цехе художников. Канди и его младший двоюродный брат Андже, такой же черноволосый и гибкий, родились на северо-восточном материке.

Колиер был в этой компании единственным аборигеном. Его отец жил в Андикроне и был плотником. Став мастером, Колиер собирался уехать домой.

— Я заметил, ты работаешь не хуже нас, даже, порой, лучше Колиера. — заметил Канди. — Неужели у Нелькоса научился?

— Ну да, он гонял меня два года. А до этого я несколько месяцев работал в эдорской мастерской в Трис-Броке.

— В Трис-Броке? Это же свободный полис, он не воюет! Как же ты здесь оказался?

— Я случайно увидел тайную посадку эдоров на корабль.

— Ну и что? Это же не повод, чтобы тебя хватать? Увидел и увидел. Ничего страшного. Может, это вообще пираты! Ты чего-то не договариваешь. Не хочешь говорить — не надо. Но мы не собираемся тебя никак подводить.

— Вообще-то, я с ними встречался раньше. — чуть помедлив, сказал Рон. — В Трис-Броке. Там я был в рабстве, но сумел сбежать. А потом попался им. Сам-то я из Ротонны.

— А-а. Ну, не так уж и позорно стать рабом. Прихоть судьбы. Тем более, что ты сумел сбежать. — сказал Тим, аккуратно обходя вопрос о происхождении Рона.

— Я думаю, как только тебе исполнится двенадцать, тебя примут в ученики. Если не займут место Колиера, подселяйся к нам, согласен?

— Ага. Слушайте, я хотел у вас спросить: где вы кости берете?

Злоумышленники дружно расхохотались. Ответил Тим:

— Покупаем, а иногда сами делаем. Это ведь пара пустяков.

— Да, но если мастер застукает?

— Можно сказать, что делаешь для продажи. Только он вряд ли поверит. В общем, чистка котлов тебе обеспечена, особенно если попадаешься не в первый раз.

— А чем здесь занимаются кандидаты, кроме того, что моют пол? Я что-то не разберу.

Друзья снова грохнули.

— Ой, и веселый же ты парень, Рон, ну просто не могу! — простонал Колиер. Рон, хотя и задавал свой вопрос не всерьез, все же не ожидал такой бурной реакции.

— Именно, что моют полы. Время о времени, мастер проверяет, помнят ли они хоть что-нибудь из того, что учили в школе. Если к концу срока не забудут все окончательно — принимают в ученики.

Выяснилось, что кроме Рона кандидатов немного, не больше двух десятков — профессия сейчас была непопулярной. В подобные годы приоритет имели низшие сословия — крестьяне и ремесленники — поселенцы, торговцы, воины, моряки. Огромная нужда была в учителях, а в цехе художников ценились архитекторы, но в небольшом количестве.

Из девятнадцати кандидатов Рон был единственным интернатским. Было еще, правда, двое девочек из параллельной школы, и еще трое девчонок были крестьянками из соседних деревень.

Отцы не любили отправлять дочерей далеко от дома и не слишком приветствовали их учебу. Больше всего женщин было среди учителей, музыкантов и лекарей.

Остальные тринадцать кандидатов были парнями, многие приехали издалека, и почти все они были старше Рона.

Колиер объяснил Рону, что за каждую группу учеников-кандидатов от двух до четырех человек отвечает кто-то из подмастерьев или старших учеников и занимается с ними самостоятельно. Кроме того, подмастерье поопытней отвечает и за нескольких учеников, как правило за тех, кто был у него кандидатом. Сейчас на каждого подмастерья приходилось не более пяти подопечных (включая и действительных учеников).

— Колиер, а не мог бы я быть твоим учеником? — спросил Рон.

— Боюсь, не удастся. Мне дадут ученика не раньше, чем через три месяца, ближе к зиме. Считается, что мне прежде надо освоить новые обязанности. Кроме того, я раньше никого не вел. Сейчас в старших учениках нет надобности.

«Подумать только, Ротонна, сама не зная, влияет на положение дел в цехе художников!» — усмехнулся Рон.

— Жаль.

— Да ты не волнуйся! — протянул Колиер. — Много внимания на тебя здесь обращать не будут. Ты бы лучше пореже сюда ходил. В школьной мастерской ты преуспеешь больше.

— Кандидат Ронис, твоим первым учителем в нашем цехе будет подмастерье Джолли. На его попечении уже два кандидата и три ученика, и мы надеемся, что ты не будешь ему в тягость. — важно объявил Джарвис на следующем занятии.

Подмастерье Джолли обычно имел несколько утомленный вид, но , как сказал Колиер, был парнем неплохим. Он довольно быстро выяснил, что Рон знает достаточно, чтобы принять его в действительные ученики, и тоже посоветовал ему заниматься в интернате.

— Давай договоримся так. Ты будешь приходить сюда раз в ладонь, после обеда, а в выходной — оставаться дома. Другое дело, если бы ты был приезжим. — Приезжие кандидаты жили в цехе вместе с учениками и посещали обычную школу в ближайшей деревне. — В интернате у тебя есть рабочее место — так зачем тебе шляться туда-сюда? Тебе сейчас лучше поскорей закончить учебу в школе, а в цех тебя примут без проблем.

Так, мирно и чуть-чуть однообразно протекали теплые осенние дни. Рон не слишком перетруждал себя учебой, но по выходным, все же, проводил довольно много в мастерской Нелькоса. Ему было хорошо с друзьями, и со старыми, и с новыми. Он узнал распорядок жизни и обычаи в цехе и, благодаря поддержке четверки друзей уже стал там своим.

Но все чаще, проходя по лесной тропинке, Рон думал о том, что срок его пребывания в Чиросской школе заканчивается.

Близился Новый Год. Рон уже во-всю занимался по программе старшей группы. Большую ее часть составляли предметы Ильзара — математика, физика и астрономия, а Ильзар занимался с Роном, как ни с кем другим и уже почти научил его всему, чему хотел.

Да, срок его учебы в школе подходил к концу, а вместе с ним подходило к концу и заклятие Мэйдона Фингара.

Рон положительно не знал, что делать. Ему нравилась здешняя жизнь, хотелось просто стать гражданином этой благополучной и совсем неплохой страны, но ведь от того, что закрываешь глаза и пытаешься забыть, опасность для Ротонны не становится меньше.

В конце концов, Рон решил, что пока убегать не стоит. Его очень успокаивало то, что до вторжения еще оставалось не меньше пятнадцати лет. «Хорошо бы узнать, что там происходит! Может быть, они уже что-то знают? Не могут они ничего не знать!» — пытался утешить себя Рон.

На дворе был конец января. Еще не было шести, но уже стемнело. Издали были четко видны светящиеся окна главного здания Чиросской школы. Там, на первом этаже в зале собрались почти все ее обитатели.

В первом ряду, почти у самых ступенек, по которым можно было взойти на сцену-кафедру, стояла скамья. На ней сидели несколько мальчишек в белых туниках и штанах, в сапогах, а не в мокасинах, с обручами на головах, словом, в что ни на есть праздничной одежде. По бокам от этой скамейки, в первом и во втором ряду расположились учителя, а дальше остальные зрители, одетые тоже празднично, но поскромнее.