Михаил Троян - Танцы на стёклах

«Боли не будет, боли не будет», − шептал Вэн, зная, что это внушение поможет. Тогда можно будет провести время до смерти, не сойдя с ума.

− «Я любуюсь звёздами», − шёпот успокаивал, проводил в относительное спокойствие.

Но было жалко себя, очень. Неужели вот так глупо закончится жизнь? Ведь ещё ничего по настоящему ценного в жизни не сделано. Все мечты, планы, оборвутся тут, в холодной пустоте. Корабль за это время незаметно уплыл в сторону, а с другой стороны медленно показался большой тёмный диск планеты, заслоняя звёзды. Во всех скафандрах устанавливали контролёр чувствительности света, который подчинялся голосу.

− Увеличь чувствительность в два раза, − сказал Вэн, надеясь, что контролёр работает.

По забралу прошла едва заметная волна, стало светлее, звёзды горели ярче. Стали видны два материка. Проглядывались в плотной пелене туч грозы. Они мелькали беспрестанно, что больше всего удивило. Поразило то, что хорошо проглядывался слой атмосферы по краям планеты. Видимый полюс покрыт снегом, а над ним, в верхних слоях атмосферы, плясало красно-зелёное сияние, разбрасывая извивающиеся полосы по сторонам, словно щупальца.

Вэн вздрогнул, ненароком скосив глаза: на забрале шлема показывался уровень кислорода и время его подачи — воздуха осталось на полтора часа. Времени до экзекуции всё меньше.

И тут планета с одной стороны посветлела, граница атмосферы покрылась багровыми всполохами, мутноватым светом. Через несколько секунд светлая кайма стала ослепительной, как будто к Шарку прислонили красный раскалённый серп. Глаза резануло болью, до того сузились зрачки.

Вэн зажмурил глаза и скомандовал: «Сделай норму, потом затемнение в два раза!»

А свет уже пробивал сквозь веки. По мере затемнения стекла, веки как бы потухли, и Вэн открыл глаза. Красное солнце слегка слепило, уже наполовину показавшись из-за планеты. Визуально оно было небольшим, по сравнению с Шарком, который казался чем-то необъятным.

− Затемнение в два раза, − сказал Вэн. Когда забрало ещё потемнело, на светило можно было смотреть не щурясь. Вид солнца как-то успокоил. И тут Вэн вспомнил о родителях. Они не перенесут его потери. В этот момент стало себя жалко, как никогда.

Да, прав был толстяк из виржи, который советовал — цени жизнь.

Всё вроде как в шутку живёшь, не задумываешься об опасности, а она рядом ходит, только оступись мимо тропы жизни.

Когда Вэн шагнул в звездолёт, то не совсем осознавал, куда же на самом деле они летят. Полёт на другую планету был покрыт романтической дымкой. Теперь, пережив такой виржи и побоище в зверинце, стало ясно, что всё не так просто.

Светило целиком показалось из-за планеты, но Вэна уже развернуло к нему боком и стал виден спутник Шарка. Величину его трудно было угадать, но он мало чем отличался от привычных спутников таких планет. Немного испещрён метеоритами. В стороне от него звездолёт, сияет яркой точкой.

− Тэя, прощай, − прошептал Вэн, тоскливо глядя на корабль.

− Что ты там бормочешь? — раздался голос Байза. — Жив ещё?

− А тебе что? Ждёшь, когда я скулить начну?

− Плохо ты меня знаешь, я твоё дело разбирал.

− Ну да. Ты моё тело разобрал в коридоре парализатором. Я думал, что оно рассыплется на клетки. А теперь ты, значит, разбираешь моё дело? — Вэн горько усмехнулся.

− Это не парализатор.

− А что же это? Клеткорассыпатор?

− Да какая тебе разница? Хочешь, я тебя обрадую?

− Наверное, тем, что я скоро в атмосферу войду и начну падать?

− Нет. Солдатики, что на вас напали, весь полёт принимали СС. Так что мы тебя через полчаса подберём.

− Ага, подбирайте быстрее, а то мне хочется на эту луну завыть.

Вздох облегчения, громкий − это мягко сказано. Говорят, будто камень с души упал, так вот бывает такое, бывает. Хотелось хлопать в ладоши и петь, но надо беречь воздух, вдруг бот задержится. Вэн повернул голову, насколько позволяло шейное полукольцо шлема. Увидел край планеты.

− Ну, здравствуй Шарк, я скоро на тебя ступлю…

Уходили минуты, может, ещё и драгоценные. Одиноко было по прежнему, но грела душу надежда: ведь кто-то к тебе приближается и скоро возьмёт на борт. Осталась одна неприятность — отсутствие астрокожи, из-за этого мёрзло тело, пока светило пряталось за планетой. Если любое космическое тело, даже размером с булавочную головку, врежется в скафандр, то пробьёт его насквозь. Раздастся свист уходящего воздуха, и через время кровь вскипит в венах. Конечно, если осколок попадёт в шлем, то не о чём будет и переживать. А если в руку или ногу − скафандр на сочленениях герметизируется в случае пробоя, и астрокожа спасает. Хотя пролетающие камушки в космосе редкость. Это только в кино: не успел космонавт полчаса в космосе побыть, как у него уже отрезана рука или нога. А то и весь в дырках, как решето.

Страшно зачесался кончик носа и Вэн беспомощно поморщился. Но это нетрудно и перетерпеть, ждать уже недолго. А ведь можно считать, что вернулся с того света, настолько было невероятным спасение. Ничто бы не позволило оправдаться, если б к счастью или сожалению те придурки не принимали СС. Гадость жуткая: поначалу заводит сознание в самое страшное «просветление», которое называют Свет Сатаны. Попавший под влияние этого адского зелья, словно выпадает из существующего мира в бездну блаженства. Но со временем приходит только остервенение, презрение и ненависть.

Нет, не только… Это билет в один конец, возврата не бывает. Начинается необъяснимое. Люди начинают убивать: без причины, но изощрённо. Делают это тихо, скрытно. И самое страшное, что изготовить СС не так уж и сложно. Поэтому, любой, кто присаживается на этот препарат, заочно приговорён законом к смерти.

Да, спасение пришло, когда, казалось, на горизонте надежд господствовала мгла. А вот Стэна… уже не вернуть.

Прошло двадцать минут, Вэн всё дрейфовал прочь от корабля. А так хотелось быстрей ступить на борт хотя бы бота, лишь бы не лететь в бесконечном одиночестве самому.

От корабля отделилась яркая точка, отливающая серебром. Сначала казалось, что она ползёт, но почему-то мимо. Светящийся объект шёл не за ним, а нырнул в атмосферу Шарка.

− Эй, на корабле! — почти выкрикнул Вэн. — Когда меня подберут? Воздуха уже мало, минут на двадцать!

− Потерпи, мы в пути, ты далеко отлетел, − раздался незнакомый голос.

− Так вы в атмосферу вошли!

− Ты видишь челнок, мы на «невидимке» идём. Через пару минут будем на месте.

Несколько минут… и этот кошмар закончится. Скоро здесь будет «невидимка» − военный штурмовой бот. И всё закончится! Этот кошмар одиночества и холода, страха и безысходности — всё будет позади.