Олег Костенко - Хозяин вечности. Дочь наемника

Герда поняла, что гостья то же рассматривает ее, при чём довольно бесцеремонно. Это ей не понравилось. Забыв о дисциплине, она резко повернулась к женщине, глядя той прямо в глаза. К её удивлению та явно казалась довольной: в глазах забегали весёлые искорки, а на лице появилась слегка рассеянная улыбка.

Именно по этой улыбке Герда поняла, что видит перед собой кавай. И что, спрашивается, она здесь делает? – изрядно удивилась Герда. Методики обучения космогаторов, были секретом гильдии. Никто из посторонних на учебную станцию не допускался, а уж что бы иноразумных…

– Герда, – сказал Гром Горн, – это Инори Киви, высший магистр псионики. После недавней истории с миной было решено проверить тебя на пси талант.

Так, – подумала Герда, – час от часу не легче. У неё не было ни малейшего желания переквалифицироваться.

– Погодите, – воскликнула она с испугом, который только от части был притворным. – Меня вполне устаревает судьба космогатора, а псиоником становится, как-то не тянет.

Горд верно понял причину её беспокойства.

– А кто тебе сказал, – мягко произнёс он, – что одно исключает другое.

– Верно, – поддержал его Горн, – да мы теперь такого уникума как ты никуда не отпустим. Ты же знаешь, насколько редки псионики среди людей. А тут псионик и космогатор – уникальное сочетание.

Пусть так, – подумала Герда, – но все-таки, почему в качестве учителя ей предлагают именно кавай. Не то что бы она имела чего-нибудь против этой расы, просто выглядело это по её мнению странно. Всё же куда логичнее было пригласить человека.

Кавай, наконец, поднялась с дивана. При этом она не стала тратить времени на приветствие.

– Ты действительно не помнишь о том, что было тогда в сплетении? – поинтересовалась она у Герды, даже не потрудившись с ней поздороваться.

– Нет, – буркнула та. – Я уже много раз пыталась, но в памяти только обрывки: какие-то движущиеся плоскости и танцующие огни.

Инори Киви кивнула, словно Герда лишь подтвердила её собственные выводы.

– Что ж, – сказала она, – тогда вспомни.

– Но, – растерялась Герда, – я ж говорю…

– Что ты говоришь, я знаю, – отрезала Киви, – слушала запись. Не беспокойся, я помогу, но мне нужно разрешение на вторжение в разум.

На миг Герда опешила.

– Это не возможно, – твёрдо заявила она, – я не могу позволить вам узнать тайны Гильдии.

– Разрешение дано, – вмешался в разговор Горн. – Не тревожься, ты всё равно не сможешь открыть магистру Инори больше, чем она сама знает.

Герда изумлялась всё больше и больше. Да, что же это такое творится, куда подевались хвалёные секреты гильдии. Чего-то она в ситуации не понимала.

– Так ты даёшь разрешение? – было видно, что кавай не склонна тратить времени попусту.

– Да, – мрачно буркнула Герда, похоже, что у неё просто не было выбора.

Она ожидала, что её куда-нибудь отведут, Но Инори просто подвела курсантку к дивану. Раскрыть перед псиоником душу Герду совсем не тянуло, она испытала инстинктивное неприятие. Но было уже поздно менять решение. Инори Киви смотрела Геде прямо в глаза. Тело расслабилось, и девочка безвольно уселась.

– Вспоминай, – голос доходил откуда-то со стороны и походил на морской прибой. – Вспоминай, ты входишь в сплетение, увлекая за собой мину, что видишь?!

– Коридоры, – медленно произнесла Герда, – они то сужаются, то расширяются, меняются на глазах, порой просто скручиваются. Конфигурация тоннелей постоянно меняется: Одни открываются, другие охлопываются. Но ведь так не бывает!

Инори Киви заметила, как переглянулись между собой космогаторы. Ага, – подумала она с ехидством, – этого ваша компьютерная модель не показала.

Внезапно выражение лица девочки изменилось. Оно стало застывшим, бесстрастным. И таким же бесстрастным был зазвучавший из её рта металлический голос.

– Грядет время, – объявила она, – когда судьба вселенной изменится. Подходит срок, подходит час. О, чёрные провалы, жрущие звёзды.

Горд Зимин дёрнулся, было, к приёмной дочери, но Инори остановила его гневным взглядом. Хотя кавай была потрясена не меньше всех остальных, она, по крайней мере, знала что происходит. Истинное пророчество. Сеанс чревовещания продолжался.

– Грядёт властелин вечности! – вещала впавшая в забытьё Герда.

Вселенная исчезнет или изменится! Но как она изменится? Кто воссядет на великий трон? Хозяин вечности коронуется в алефе. Тот, кто обладает, и всегда обладал изначальной короной. Тот, кого не было, раньше и он же существовавшей всегда.

Речь начинала становиться бессмысленной.

– Служащий активному разуму или ставленник сил? Не допустить! Не допустить! Не допустить! Выбирайте судьбу вселенной. Времени не много, но оно есть. Время есть, но его не много. Огромный клубок размером с планету. Алеф! Алеф! Алеф! Шар у которого нет нутри. О, Ипсилон, Ипсилон. Башня, пронзающая ионосферу. Древний саркофаг. Грядёт срок, грядёт час. Не пройдёт и двух лет как кто-то не умрет, но исчезнет, что бы родиться снова. Жертва мессии, жертва.

Слова срывались с губ не впопад, их оборвало хрипение. Изо рта Герды стала капать слюна. Потом, на несколько секунд, речь вновь стала разборчивой.

Анамерис, Анамерис, Анамерис, что он узнал, что он узнал?

И потом снова:

– Властелин вечности, властелин вечности, властелин вечности.

Голос делался глуше, пока не затих. Наконец Герда впала в забытье. Инори Киви поняла, что истинное пророчество завершилось, понять бы еще, что оно значит.

Приближалось время обеда, и Маланстал Новарус Доркон, начал подыскивать себе ресторанчик. В торговых кварталах города их было не мало, но илари долго не мог найти подходящий. Один он забраковал, так как официантами в нём были роботы, другой из-за меню, третий из-за плохого вида на улицу, а четвёртый по эстетическим соображениям, которые кроме него всё равно никто не смог бы уразуметь.

Никто не понимает, – думал он с раздражением, вызванным долгими поисками, как это важно – хороший фон для еды, фон который приведёт в гармонию все твои вкусовые ощущения, поможет сосредоточиться на еде. Да и самой важности отменного вкуса по-настоящему нынче не понимает никто, даже среди илари. Хотя его народ и достиг высот гедонизма во всех других областях, но большинство соплеменников просто не понимало, какой вкусовой симфонией может обернуться простой процесс поглощения пищи.