Константин Утолин - Путь Знахаря
— Не соглашусь, — возразил Трофимов. — С одной стороны да, смерть замалчивается, с другой наоборот, бытует мнение: будем «отрываться», потому как один раз живем, да еще и не знаем, когда умрем! Ну и зачем себя в чем-то ограничивать, если и до завтра можно не дожить?! Так бери от жизни все! Ты прав, Дмитрий, большинство религий себя дискредитировало. И отказавшись от Бога, люди потеряли и некий целостный Образ мира.
— И многие уже не задумываются, что их ждет. И стремятся лишь к наслаждениям.
— Тезис «чтобы больше купить» не совсем верен, — возразил Гарчев. — Вернее сказать так: чтобы больше наслаждаться! Чтобы получить больше удовольствий. А уже они бывают двух типов — мирские и экзистенциальные. Мирские — это пиво с анчоусами перед телевизором на мягком диване. При этом кто-то кайфует от жратвы и водки, а кто-то от созерцания картин или музыки. И это первый уровень экзистенции. На нем эти люди различны. Но при этом и тот, и другой являются ПОТРЕБИТЕЛЯМИ. И тут появляется второй уровень, на котором возникают ТВОРЦЫ. Которые ловят кайф не от того, что ПОТРЕБЛЯЮТ, а от того, что СОЗДАЮТ! И у них кайф или страдания от удач или неудач в стремлении написать музыку или построить звездолет, или создать справедливое общество.
— Хитро! — сказал Павлов. — Я, конечно, смысл слова «экзистенция» знал, но что она может столь прямо и явно влиять на конкретную жизнь людей, не догадывался!
— Не ты один, — заметил Носов. — А теперь осознай, что если кто-то — отдельный человек или группа людей — сможет создать для землян иной способ канализации и направления потока мировой экзистенции, то этот неведомый некто в значительной степени обретет контроль над земной цивилизацией! Вот над чем стоит всерьез подумать-то!
— Да, мысли, конечно, интересные, только вряд ли они нам помогут в поисках ответов на вопрос, почему все эти проблемы возникли именно на этих изучаемых нами планетах, — вздохнул Гарчев.
— Как сказать. Мы же не анализировали еще, как развивался поток экзистенции у ирейцев или инсектов. И тем более не знаем, что случилось бы на проблемных для нас планетах, создай там базы не мы, а скажем, ирейцы или жители Австралии — 1 или Аромидаса, — сказала Катя. — Скорее всего, единственный точно присутствующий общий фактор — это то, что базы были именно наши, человеческие, а значит и проблема не в планетах, а в нас.
— Ага, к тому же местные нам иногда, считай, открытым текстом говорили, что мы для их миров словно вирусы, — сказал Павлов. — Психические и энергетические. И что весь вопрос в том, что мы не так делаем, и что в нас не так! А то мы к ним вроде как с чистым сердцем и открытым лицом, а они в ответ жопой поворачиваются!
— Но проблемы то возникли не на всех планетах в данном секторе космоса, а только на некоторых. Почему? Тоже вопрос, — задумчиво произнесла Катерина.
— Да, это интересно. Иногда планеты вроде бы рядом и похожи, но на одной есть проблемы, а на другой нет!
— Кстати, изучить людей у тебя, Дмитрий, будет возможность, — улыбнулся Гарчев. — Уж недельку то отдыха перед отчетным совещанием в КИК мы тебе выделим! Поездишь, посмотришь на наш мир. Информаторий — это, конечно, круто, но это только образы. Да и мы лишь отдельные представители земной цивилизации. А на Земле увидишь все сам, с людьми пообщаешься. Может еще чего умного в голову придет. А мы вместе с лучшими специалистами КИК будем искать общее в цивилизациях проблемных планет. Тем более что многое то уже нашли. Но вдруг свежий взгляд аналитиков КИК еще что отыщет.
Обсуждения и систематизация собранных данных продолжались до самой Земли. Все были страшно заняты, надо было подготовить отчеты, составить рапорты, навести порядок в информационных базах.
Ованесян носился с тестами и анализами, заполняя бесчисленные отчетные формы. Конечно, специалисты из КИК еще будут все проверять и перепроверять во время недельного карантина. Но он, как главврач, старался провести всестороннее обследование всех присутствующих на борту. Тем более результаты с научной точки зрения были очень любопытными. Все больные, зараженные чем — либо на проблемных планетах, после удаления от оных…выздоравливали! Причем зачастую сами собой! Нет, кому-то, конечно, проводилась поддерживающая терапия, вот только к настоящему времени Ованесян был почти уверен, что они прекрасно выздоровели бы и безо всякого лечения! Взять хотя бы больного с Австралии — 1 или Трофимова. Ну да, Дмитрий его лечил. Но ведь он сам сказал, что болезнь полностью не ушла. А теперь все тесты показывают, что ее нет! Все чисто! И главврач все снова и снова просматривал диаграммы, анализы, записи и приходил к выводу, что, пожалуй, знахарь был прав, говоря, что все эти проблемы связанны именно с данными планетами. Увезли оттуда больного — и все прошло. Значит, либо данные планеты были несовместимы с организмом людей, либо… их оттуда целенаправленно выживали. Но кто?!
Дмитрий охотно помогал Ованесяну в обследовании, тот частенько просил его «посмотреть своими методами, чтобы сравнить результаты», а так же чем ближе была Земля, тем активнее ученые всех направлений рвались «исследовать» и самого Дмитрия. Он не отказывал — в приемлемых пределах. Хотя Трофимов иногда начинал буквально кипеть и «метать молнии», яростно возмущаясь, что друга превратили в подопытную свинку.
— Идите вы на фиг со своими пробирками! Отстаньте от человека! Пошли, Дмитрий, лучше перекусим. А ты не знаешь, что с Катей? Чего-то она какая-то грустная ходит.
Дмитрий лишь пожал плечами и ответил, что в последнее время она с ним общается меньше обычного. Возможно, работы много с отчетностью перед возвращением. Александр хмыкнул и ответил, что может быть так, а может причина и в чем-то другом. В этот момент на его коммуникатор пришел вызов от Гарчева и прогрессор, попрощавшись, удалился в сторону ближайшей станции ВТС. Дмитрий же, спросив Ованесяна, не требуется ли ему еще какая — либо помощь и получив ответ, что пока нет, отправился к себе.
По дороге (а он решил проделать путь пешком) он думал о том, что его ждет на Земле. Он ждал попадания на Землю с таким же нетерпением, как и сами земляне. Земля! Он столько читал о ней, слушал столько рассказов. А вскоре ему предстояло впервые ее увидеть! И он недоумевал, что же может омрачать радость возвращения на Родину! Пока однажды к нему не подошли ребята из физзащиты.
— Дмитрий, мы тут подумали и хотим попросить тебя, — помявшись, обратился к нему Рязанов. — Ты не мог бы, пока будем болтаться на карантине, позаниматься с нами каждый день? А может и по две тренировки в день? А?
— Похвальное рвение, — усмехнулся знахарь, несколько недоумевая от такой прыти. Хотя, следующие слова все разъяснили.