Кир Булычев - Искушение чародея(сборник)

   – Так ведь засмеют, – застенчиво проговорил Громозека и посинел от смущения. – Такая высокоразвитая цивилизация, и вдруг – бог. И вообще…

   Из оранжереи послышались громкие хлопки. Громозека от неожиданности подпрыгнул на месте и увяз в мягкой почве по самые щиколотки.

   – Это что такое?!

   – Не пугайся, это балазания ухаживает за молодой порослью. Идем смотреть, это интересно, – сказала Алиса, быстро набрала в пригоршню вишен и направилась к стеклянному домику.

   Громозека кое-как соскреб землю с пяток и направился за ней. Зайдя за угол, неловкий археолог случайно наступил на хвост уникальному экземпляру кутоши лечебной, мирно спавшей под кустом ежевики. Никто из ребят не знал, каким ветром эту бродягу космоса занесло на Гоголевский бульвар в Москве, но, увидев у дверей станции голодную кутошу, все очень ей обрадовались, накормили, напоили и предоставили для жилья пустующий вольер. Выдернув хвост из-под тяжелой ноги Громозеки, кутоша страдальчески закатила глазки на стебельках, но ничего не сказала и даже нашла в себе силы улыбнуться – она была умной и очень вежливой. Громозека содрогнулся, пробормотал извинение и поспешил за Алисой, оставив за собой насмерть разобиженную кутошу.

   Догнав Алису, Громозека вдруг хлопнул себя по лбу:

   – Да, совсем забыл. Есть еще одно странное обстоятельство: задолго до контакта на вашей планете откуда-то узнали чумарозское слово «фхтагн». Но теперь я думаю, что это, скорее всего, случайное созвучие. Должно быть, это понятие из какого-то местного диалекта, или обычное слово, изменившееся за тысячи лет, или забытый термин из вымершего земного языка.

   – Наверняка, – подтвердила Алиса и взяла со скамейки лейку.

…От того, насколько хорошо вы будете хранить нашу тайну, многое зависит. Это не игрушка. Это Время.

 Кир Булычев

   Белый цилиндр метров на сорок выходил из расщелины. Над ним огненной короной вставало непривычно большое Солнце. В наушниках скафандров высокой защиты шумел первобытный гимн частиц. Алиса взглянула на Громозеку. Могучий чумарозец, обычно подавлявший окружающих размерами, казался маленьким и хрупким в сравнении с гигантским артефактом.

   – Это корабль? Чей он?

   – А как ты думаешь? Неужели забыла мои рассказы? – Громозека оскалил пасть в хищной улыбке.

   – Полночные скитальцы? Но это ведь пока не точно? – Алиса вспомнила, что Громозека уже как-то копал на Меркурии. Но там были остатки корабля, а этот казался целым.

   – Когда речь заходит об этих древних бродягах, точно нельзя сказать ничего, – археолог выпустил из ноздрей облако едкого желтого дыма, который тут же втянула система рециркуляции воздуха. – Что мы знаем? Несколько памятников, разбросанных по Галактике. Всегда очень старые. Всегда в труднодоступных местах. Ни барельефов, ни росписей. Только безупречные геометрические фигуры. Еще есть свидетельства старейших звездных рас. Но они больше похожи на сказки.

   – Да-да, я читала, – вспомнила Алиса, – ушаны считают, что скитальцы обитали в космосе, а стратозябли утверждают, что те существовали сразу в пяти измерениях.

   – Вот именно. И здесь на Меркурии эта штука стала доступна после того, как в этом районе началась нехарактерная для планеты вулканическая активность и разрушилась часть скального карниза. Очень старого карниза, – чумарозец указал одним из щупалец на обломанный базальтовый гребень. – Сколько, как думаешь, она тут проторчала?

   – Тысячи лет.

   – Или сотни тысяч… Нет, вы только посмотрите! Ты как распыляешь, ротозей? – Громозека тяжко протопал по вырубленным в скале ступеням, перескочил через ручей расплавленной породы и напустился на многорукого уроженца планеты Брахион, который при помощи дезинтеграторов расчищал основание чужого корабля.

   – Кто ж вглубь распыляет? Ты мне сейчас весь культурный слой угробишь! Дай сюда! Вот так надо. Параллельно поверхности. Осторожненько. И, ради вселенной, не забывай сканировать!

   – Да я сканировал минуту назад. Нет там ничего, одна пустая порода, – оправдывался нерадивый копатель.

   – Вот из-за таких, как ты, Вундук, Арктурианская империя рухнула на пять веков раньше срока! Нужно было послушаться Верховцева и собрать экспедицию роботов! – Рассерженный археолог резко развернулся вокруг своей оси. – Валерьянки мне! Срочно!

   Походный сервировочный столик поднял из своих глубин графин с красноватой жидкостью и заспешил навстречу хозяину, посверкивая колпаком защитного поля.

   – Ух ты! – Вундук выпростал из-под корпуса две пары нерабочих рук и несколько раз перекрестно соединил их – жест крайнего удивления у брахионитов.

   – Ух ты? В каком смысле «Ух ты»? – насторожился Громозека.

   – Есть сигнал! – Вундук указал на артефакт. – Впадина. Вон там.

   – Так, что я говорил?! А ну-ка дорогу! – великий археолог стремительно преодолел расстояние до безмолвного корабля скитальцев и принялся расчищать себе дорогу при помощи зловещего черного импульсара. Встань сейчас между Громозекой и его находкой вся армия пиратов Веги, и он разделал бы их под орех. Чего уж говорить про беззащитный культурный слой. Обиженный Вундук с укором смотрел на своего начальника.

   Порода отступала под напором чумарозца, и вскоре взглядам археологов открылась небольшая ниша. Громозека первым заглянул в неизвестность и вдруг громко присвистнул.

   – Ничего себе! Иди-ка сюда, ребенок.

 //-- * * * --//

   – Что, если это ловушка? Я считаю, нужно вызвать патрульный крейсер и перевезти артефакт на Землю. – Громозека прошелся перед кораблем туда-сюда. – Ты закончил Вундук?

   – Да. В общих чертах, – брахионит отключил сканер.

   – И что там?

   – Внутри нет полостей, тоннелей, кают. Только камень или что-то очень похожее на камень.

   – Источники энергии, провода, металл, хоть что-нибудь?

   – Ничего, – Вундук очень по-человечески развел руками.

   – Вот видишь, Громозека, ничего страшного, – заулыбалась Алиса, – летали себе по космосу эстеты-скитальцы, разбрасывали обелиски с оттисками человеческих ладоней.

   – Отцу твоему что я потом скажу? – не сдавался археолог.

   – А ты не говори.

   – Я не скажу – Вундук настучит.

   – Я бы попросил, – от обиды в безупречной космолингве брахионита прорезался неожиданный акцент, – мне ваши предположения очень удивительны. Я даже не имею честь знать уважаемого профессора Селезнева.