Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким
Чайченец Семен <[email protected]> Оксфорд, Великобритания - 06/29/00 14:13:29 MSD
Десантирование – процедура достаточно рискованная и требующая умелого десанта. Десантный звездолет не приспособлен к десантированию по сто (необученных) пассажиров за раз. А главное – время! Времени не хватало на все эти операции: погрузка – взлет – посадка – выгрузка – и снова все сначала. И риск. Что там – за Волной? Жить там можно – часами, днями?.. Ведь «Стрела»-то НЕ десантный звездолет, он будет вынужден сесть на ракетодром, далеко от места десанта... Дети в выжженой пустыне – хорошо ли это? А если пойдет ЕЩЕ ОДНА Волна? Нет-нет, все это было слишком рискованно.
Вопрос: А настоящий вопрос такой: В «Миллиарде...» атмосфера буквально пропитана *черным* страхом (по-моему, страшнее было только у Гоголя в «Портрете»). Это и неудивительно – к Малянову такой «подход» был. К Малянову один, к Вайнгартену – совсем другой, к Захару – третий. А откуда гомеостатическое мироздание знает, кого чем взять можно? Вот Вечеровский утверждает, что оно слепо, а тут такой аккуратный выбор методов...
Чайченец Семен <[email protected]> Оксфорд, Великобритания - 06/29/00 14:16:53 MSD
Не такой уж и аккуратный! Мироздание действует методом проб и ошибок, как человек, который охотится за комаром. («Убить я его, может быть, и не убил, но здоровье у него уже не то...») Мы видим, как правило, только «удачные» попадания, а сколько их неудачных, нелепых, бессмысленных? Вроде того дерева, что вымахало у Малянова во дворе? Мы просто не знаем о них ничего, они – вне поля зрения героев... По-моему, в повести все это обсуждается и излагается. Разве нет? Давно не перечитывал.
Вопрос: Борис Натанович! Не могу пропустить удобный случай обратиться к Вам! Повесть «Гадкие лебеди» я прочитал, учась в школе, и тогда мне в душу сильно запала Ирма. Я понимаю, это звучит глупо, но Вы должны же понимать, что такое настоящая юношеская любовь! Конечно, прошло уже немало времени, но ведь и я уже давно не мальчик! Напишите, пожалуйста, кто послужил прообразом Ирмы и как с нею пообщаться.
Сидоров Денис Евгеньевич Мурманск, Россия - 06/29/00 14:18:52 MSD
У Ирмы не было конкретного прототипа. Это – собирательный образ всех симпатичных девчонок, которых мы с АН знали.
Вопрос: Уважаемый Борис Натанович! Когда-то, в далекой древности, в те времена, когда Вы еще не опубликовали «Жука в муравейнике», подростком я перечитал «Трудно быть богом» бессчетное (боюсь, что трехзначное :)...) число раз. Естественно, фантазия рождала все новые ситуации, столкновения, варианты развития. Несколько раз писал для себя «продолжения» на тему этой книги. Потом – варианты (типа – дон Рэба – агент суперцивилизации, пробующей землян «на вшивость») Но время шло, и Румата, как герой, выглядел все менее вероятным, нереальным, размытым, что ли... И в последнем домашнем «продолжении» появившийся «ниоткуда» Румата недоумевает – откуда он, что делает в таком «неправильном» мире? Недоумевают и окружающие, в конце концов, находящие парадоксальный ответ: «Из варианта будущего, которого не будет. И не было. Не могло быть!». Странное дело – Шерлок Холмс, Остап Бендер, Маугли – воспринимаются как живые, а Румата – как «умерший» (в отличие от мертворожденных героев бессчетного количества книг, Румата был живым...). Вопрос 1. Не приходило ли Вам в голову, что герои, казавшиеся реальными для 60-х, сегодня ушли в некую «боковую» ветвь реальности? Вероятность которой – ноль?
Василий Купцов <[email protected]> Москва, Россия - 06/29/00 14:23:32 MSD
Герои (наши герои), казавшиеся реальными в 60-х, и были реальными на самом деле. Их прототипы жили и работали вокруг нас, так что ничего придумывать о них нам не надо было. Есть ли такие люди сейчас? Безусловно. Сколько угодно. Люди, для которых главное счастье их жизни «дружба, любовь и работа», всегда были и всегда будут. И слава богу. На них вся надежда.
Вопрос: Вопрос 2. А каково влезть сейчас в шкуру Руматы? Представить себе личность, сознающую, что ее не могло быть? Мне – жутковато. А Вам?
Василий Купцов <[email protected]> Москва, Россия - 06/29/00 14:25:44 MSD
Попасть в шкуру Руматы мне не хотелось бы по другой причине. Ведь он – человек, который обладает практическим всемогуществом, но изменить ничего не может, ибо ход истории не подвластен даже богам (не даром же олимпийцы были бессильны перед Роком).
Вопрос: Уважаемый Борис Натанович. Я являюсь поклонником творчества АБС уже много лет и, можно сказать, детство прошло в окружении Ваших книг и у меня такой вопрос, интересовавший меня уже давно, с тех пор, как я прочитал ОЗ, одно из моих любимых произведений. Итак, что побудило Вас затронуть тему христианства, создать своего рода апокриф, пересматривающий житие апостолов и не связано ли это с попытками переосмысления Библии, предпринимавшимися Булгаковым и Андреевым?
Александр <[email protected]> Москва, Россия - 06/29/00 14:27:59 MSD
Мы попытались реализовать старинную нашу мечту: написать исторический роман. Евангелие было выбрано потому, что книга эта давно уже будоражила наше воображение, а созданный там образ Христа представлялся нам, может быть, самым замечательным из всех образов мировой литературы. Задачи «переосмысления» мы при этом отнюдь перед собой не ставили, но выразить идею «не так все это было, совсем не так», идею, которая представлялась нам фундаментальной, когда речь идет об истории, – идею эту выразить нам казалось очень соблазнительным.
Вопрос: Здравствуйте, Борис Натанович. В последней своей рассылке Вы поставили рядом фашистов и террористов. Позволю себе не согласиться с таким сравнением. Не полностью. Но только относительно террора индивидуального. Так, если государство в лице вполне определенных чиновников делает жизнь граждан вполне невыносимой, позволяет себе применять к гражданам насилие разной степени тяжести вплоть до физического устранения, ужели граждане не вправе в свою очередь уничтожать таких чиновников?
Abadonna <[email protected]> Минск, Беларусь - 06/29/00 14:49:21 MSD
Никакой человек не в праве уничтожать (любого) другого челоека. «Не тобой созданное не в праве ты и разрушить». Я – категорический противник ЛЮБОГО терроризма, не нахожу ему никакого оправдания и не вижу в нем никакого смысла. И всякая идея, из которой, как некое следствие, вытекает необходимость террора, есть идея поганая и мерзкая по определению.