Дэвид Вебер - Тень Саганами

Джезич на мгновение закрыл глаза, взмолившись, чтобы хоть кто-нибудь там, внизу, — среди людей, которые не могли быть никем кроме террористов, раз уж у них было иномирское оружие, как бы они его ни заполучили — сумел сдаться достаточно быстро, чтобы остаться в живых.

Дражен Дивкович, "брат Кинжал", скатился с койки, отчаянно вырываясь из объятий сна. Невероятная громкость требования о сдаче проникла в переплетение подземных бункеров и проходов, построенных задолго до того, как Партия Национального Искупления превратилась в Альянс Свободы Корнати. Но он ещё только поднимался с пола, когда зазвучали первые взрывы.

Как? Как?! Если бы Лагерь Свободы был обнаружен, когда сюда доставляли оружие, то и удар был бы нанесён тогда, а не три дня спустя! И как они смогли…

— Дражен! Дражен! — донёсшиеся через открытую дверь вопли принадлежлали Елене Крлезе, его правой руке. — Нас атакуют! Это долбанные манти!

Сердце Дражена пропустило удар. Манти? Мантикорцы?

Этого не могло быть. Просто не могло быть! Но было. Дражен проклял себя за то, что не позаботился подготовить что-то вроде системы самоуничтожения. Но это место было обустроено так давно, и казалось таким безопасным, что он просто не верил в возможность его раскрытия, особенно после того, как они выгрузили здесь оружие, и никто даже глазом не повёл! Только теперь…

— К оружию! — заревел он. — К оружию! Все по местам!

Подхватив гранатомёт с ленточным питанием, выбранный им в качестве личного оружия, он ринулся за дверь, от всей души жалея, что у него не было возможности толком попрактиковаться.

Второе отделение было в штурмовом снаряжении. Обычные плазменные ружья уступили место более тяжёлым, которым при нормальном использовании требовался расчёт. Стрелки сменили обычные импульсные винтовки на тяжёлые трехствольники, питающиеся от заплечных рюкзаков-магазинов на пять тысяч снарядов, среди которых осколочно-фугасные чередовались с бронебойными.

Когда второе отделение перешло к варианту Зулу, первыми выстрелили плазменные ружья. Камуфлированное прикрытие ведущей под землю рампы для техники представляло собой всего лишь присыпанный землёй бревенчатый настил, меньше метра общей толщиной. Оно просто исчезло, и в открывшуюся дыру хлынул ураган огня трёхствольников. Затем последовали гранаты, а потом верёд двинулась первая секция отделения, держа в огненном аду взрывающихся бензобаков и полыхающих машин трёхствольники наготове.

Вторая огневая секция первого отделения искала способ закачать в вентиляцию сонный газ, но не обнаружила воздухозаборников. Всё, что нашлось — это выходы вытяжной вентиляции. Так что они немедленно перешли к альтернативной задаче, назначенной им по варианту Зулу, и быстро двинулись на перекрытие периметра, пока второе отделение вламывалось через вход для техники. Одновременно с ними команда сержанта Кэссиди устремилась длинными, парящими скачками на прыжковых двигателях вверх по склону. Раздался грохот штурмовых зарядов, которыми они пробивали себе путь сквозь стены башни-бункера, и вслед за рядовым Талукдаром во внутренности подземного сооружения посыпались бойцы.

— Итак, как же нам теперь поступить?

Вице-президент Вук Райкович обвёл взглядом сидящих за столом членов "своего" кабинета, всего лишь меньше четверти которых были подобраны им самим.

— Что вы имеете в виду, господин вице-президент? — поинтересовался Мавро Канжер.

— Мавро, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, — решительно ответил Райкович министру юстиции. — Вы присутствовали, когда Ван Дорт рассказал нам то, о чём не сообщила Александра. — Некоторые из присутствующих беспокойно задвигались, и Райкович вперил в них гневный взор. — Сейчас уже все вы знаете. И не пытайтесь прикидываться, что это не так! А чтобы никто из вас и не пытался отпираться, я официально заявляю вам, что в настоящий момент располагаю официальным подтверждением заявления Ван Дорта от самой баронессы Медузы. Президент Тонкович шесть недель тому назад была предупреждена о существовании жёсткого лимита времени на достижение соглашения, однако до сих пор не сообщила об этом своему собственному правительству.

Присутствующие отводили глаза. Кое-кто разглядывал стол, кое-кто стены, некоторые смотрели друг на друга. Наконец, Весна Грабовач подняла голову и встретилась взглядом с Райковичем.

— Как же мы, по вашему мнению, должны поступить, господин вице-президент? — спросила министр финансов.

— Я полагаю, что мы должны исходить из того, что конституция требует от президента Тонкович "без промедления" известить правительство — и, в особенности, парламент — о сообщении временного губернатора. Я заявляю вам, что шесть недель — более четверти времени, оставленного Конституционному Собранию для завершения работы — представляют собой очень существенное промедление.

— Вы предлагаете отозвать её для парламентского расследования? — резко поинтересовалась Алёнка Местрович, министр образования.

— Я полагаю, что да, эту возможность надо тщательно рассмотреть, — бесстрашно заявил Райкович.

— Мы навряд ли выдержим конституционный кризис сразу после того, как узнали, что Нордбрандт и её психи обладают современным оружием из других миров! — возразил Канжер.

— Помилуйте, Мавро! — Вмешался Горан Мажоли, министр торговли и один из самых горячих сторонников Райковича во всём кабинете. — Мы, — точнее мантикорцы — только что захватили более тысячи тонн этого самого "современного оружия" и при этом прикончили больше сотни убийц Нордбрандт! Если сейчас мы не можем позволить себе возможность открытых политических дебатов о соблюдении нашим президентом конституции, то когда же, по вашему мнению, мы будем на это способны?

Канжер пронзил Мажоли взором. Несомненно, подумал Райкович, Канжер полагает, что наилучшим временем для оценки поступка Александры будет "никогда".

Вокруг всего стола разом загомонили голоса. Настолько яростно, что даже самый снисходительный наблюдатель не мог бы дать этому цивилизованное наименование "дебатов". Райкович позволил пререканиям длиться несколько минут, затем ударил председательским молотком. Резкий, звонкий удар заставил возбуждённые голоса замолкнуть и вице-президент сердито оглядел присутствующих.

— Это заседание кабинета, а не песочница, набитая передравшимися детишками! — Даже у некоторых из самых упертых сторонников Тонкович нашлось достаточно совести, чтобы смутиться после этих слов. Райкович обвёл присутствующих взглядом.