Йен Уотсон - Черный поток. Сборник
ШТАБ МИССИИ: «Мы слышим вас, и притом очень хорошо — можете не кричать, Прыг-Скок».
ДАЛЬТОН: «Значит, что-то заблокировало передачу с их стороны».
ВРЕМЯ «Ч» — 4 ДНЯ 06 ЧАСОВ 35 МИНУТ.
ДАЛЬТОН: «Хьюстон! Цилиндр снова пошел. Выдвигается. Дверь открывается… Они стоят в дверном проеме. Пауль? Щербатский? Вы слышите меня?»
ШЕРМАН: «Да, Майк, мы слышим тебя. Но, похоже, сказывается усталость».
ЩЕРБАТСКИЙ: «Хьюстон?»
ШТАБ МИССИИ: «Хьюстон — „Прыг-Скоку“. Шерман. Щербатский. Возвращайтесь. Что случилось?»
ШЕРМАН: «По-моему, это вы должны объяснить, что за… шары у них во дворе».
ЩЕРБАТСКИЙ: «Пауль, в вас нет никакого чувства эпохальности события! Разумные существа пересекли просторы космоса для того, чтобы установить с нами контакт. Они открыли нам дверь во Вселенную. Давайте же не станем закрывать ее по собственной воле!»
ДАЛЬТОН: «Грандиозная речь, Петр, но как же, черт возьми, выглядят эти пришельцы?»
ЩЕРБАТСКИЙ: «Ах да… внешний вид. Конечно-конечно. Они двуноги и двуруки — подобно нам, вот только ростом выше — около трех метров в высоту. Сложения они худощавого, кожа словно напудренная или покрытая слоем пыли. На теле — ни единого приметного волоска. Ноздря у них всего одна, притом широкая — посредине лица. Огромный плоский нос — какой мы можем наблюдать при наследственном сифилисе. Глаза расставлены намного шире, чем у нас. Угол зрения у них, по всей вероятности, составляет от ста восьмидесяти до двухсот градусов — глаза выпученные, как у пекинеса. Уши — точно скомканные бумажные пакеты, которые вдобавок еще и постоянно раздуваются и опадают. Во рту я разглядел маленькие хрящевидные зубы, сам же рот — ярко-оранжевого цвета, за исключением языка, длинного и темно-красного — очень гибкого, как у бабочки».
ШЕРМАН: «Они провели анализ нашей атмосферы и устроили для нас нечто вроде стеклянной приемной, чтобы мы могли снять шлемы. Мы передали им видеокассеты и микрофильмы с языковыми программами. Пришельцы пропустили их через какое-то свое устройство — деконтаминатор, по-видимому, — и столпились вокруг. Минут десять они прокручивали наши записи на экране. Двое пришельцев бегло просматривали и прослушивали их, не обращая на нас внимания. Другие тем временем доставили нам видеопанель, по которой мы смогли передать письменные сообщения».
ЩЕРБАТСКИЙ: «Они обращались с нами по-братски, на короткой ноге. Как разумные ребята, интеллектуалы. И очень занятые. Минута — на вес золота. Мы — как туристы. Общаются на диво широким спектром звуков. Временами уходят куда-то в область сверхзвуковых частот. В оперном театре мне доводилось слышать верхнее „до“, от которого дрожали подвески на люстрах. И потрясающе глубокий бас мне тоже слышать приходилось. С быстрыми отчетливыми щелчками между двумя экстремами».
ШЕРМАН: «Мы вели переговоры с двумя членами экипажа с помощью их видеоэкрана. Рисовали на экране пальцами, вслед за тем немедленно возникало изображение. Они согласились принять орбиту приземления. Посылают свой — относительно небольших размеров — летательный аппарат в направлении Невады. Мы запросили и получили трансполярную орбиту на двадцать западной, сто шестьдесят восточной долготы. Единственными участками суши на пути корабля станут районы Сибири, Антарктика, Рейкьявик в Исландии и несколько крохотных островков и атоллов Тихого океана. О'кей?»
ЩЕРБАТСКИЙ: «Нет, вы представляете, джентльмены, ведь мы встретили наших межзвездных братьев.
И собираемся укрыть их от постороннего любопытного взора. Мне до сих пор не верится, что все это — не сон!»
СТЕПАНОВ (говорит по-русски, труднопереводимая идиома): «Братья — это те, кто поступает по-братски, Петр Семёнович!»
ШЕРМАН: «Чертовски устал. Мы отправляемся на борт — спать. Теперь — только спать!»
ШТАБ МИССИИ: «Еще одно, последнее, Прыг-Скок. Вы узнали, зачем они прилетели?»
ШЕРМАН: «Черта с два. Кроме данных, имеющих отношение к стыковке и выходу на орбиту, всё остальное общение представляло собой один большой языковой урок. Мы не касались ни личностей, ни целей».
ШТАБ МИССИИ: «Не беспокойтесь, Пауль, — главное, они получили то, что им необходимо. Как мы сможем общаться с ними, если не с помощью слов?»
Прочитав длинные столбцы, Соул уставился на алую папку с листками ксерокопий, присланную из Хьюстона в Форт Мид специальной почтой, — факс для передачи подобного материала был вещью явно ненадежной. «Факсовый погром» бушевал в Штатах уже не менее года, образовав неширокий круг любителей извлекать информацию из автофаксов путем специальных сигналов через телефонную сеть. Бесполезными становились даже шифраторы. Еще и года не прошло со времени последнего скандала по поводу переброски крупной партии радиоактивных отходов на обычный рынок сбыта — явные следы приверженцев партизанских методов. Ходили страшные истории о промышленном шпионаже в области фармакологии, слухи о подключении к системе фальшивых правительственных директив, якобы на пути между Государственным Советом и Пентагоном. Этот персональный курьер явился из немногим доступного мира новейших технологий автофакса, девственно чистый и неприкасаемый, как сам Джеймс Бонд, — словом, в полном соответствии с важностью текущего момента.
Итак, надпись на папке гласила:
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО ДАННАЯ ПАПКА СОДЕРЖИТ Базовые Секретные Требования
В ключе AR 380-5
В ПРИЛАГАЕМЫХ ДОКУМЕНТАХ СОДЕРЖИТСЯ НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ К РАЗГЛАШЕНИЮ ИНФОРМАЦИЯ, СПОСОБНАЯ НАНЕСТИ УЩЕРБ ГОСУДАРСТВЕННОМУ СТРОЮ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ
Затем следовала целая страница инструкций, которую заканчивала информация о том, что папка сама по себе секретом не являлась, поскольку к ней никаких секретных инструкций не прилагалось. При одном взгляде на документ становилось ясно, что агенты госбезопасности недаром так долго и добросовестно ломали головы в лабиринтах логики секретности.
Соул перебросил папку сидевшему на противоположном конце стола Тому Цвинглеру.
Поначалу, пока Соул прохлаждался в Государственном Центре Криптологии, мысли о Видье не оставляли его, внося в душу невнятное раздражение и беспокойство. Однако события последних дней, связанные с прибытием инопланетян и с тем, что этот визит мог вызвать в весьма скором времени, погрузили его в состояние какой-то пессимистической эйфории.
— Значит, их орбита пролегает только над океанами?
— Да. Правда, под ними окажутся трассы судов и столица Исландии, но другого не остается, в противном случае мы засветимся еще больше. Мы все предусмотрели. Советы объявят о том, что ракетой сбит громадный баллон рефлектора, следовавший по этой орбите. Мы подтвердим их заявление.