Роберт Вардеман - Мятеж На Энтерпрайзе

На лицо женщины легла тень печали, будто туча, заслонившая солнечный диск. Лорелея покачала головой.

– Все не так просто, Джеймс. Идеи, попадающие в благодатную почву, начинают расти и крепнуть. Зачастую они становятся такими жизнестойкими, что их невозможно искоренить.

– Но ведь именно вы внедрили их, эти идеи. Зачем? – Кирк сел напротив Лорелеи, стараясь не глядеть ей прямо в глаза.

– Я – оратор Хайлы. Я обучена тщательно подбирать слова, использовать их значения, как явные так и скрытые. Искусно, утонченно построенная фраза обладает большой силой, поскольку она стимулирует мыслительный процесс слушающего. Я вовсе не намеревалась навредить вам и вашему драгоценному судну. Но ваша миссия противоречит всему, что для меня свято.

– Я только и слышу от моих людей: «Мы направляемся на Аммдон, чтобы развязать войну». Но ведь это не так. Посол Зарв и его спутники хотят мира, не войны.

– Ваш посол – замечательный оратор. На Хайле он пользовался бы большим почетом.

Лорелея вздохнула и повернулась немного в сторону – движение, которое тоже могло показаться сексуально-провокационным, если бы физически инопланетянка не выглядела, как девочка-подросток.

– Этой войны хотят ромуланцы, а не Федерация.

– Да, Джеймс, я такого же мнения. В самом деле. Я изучила ваши компьютерные запасы, ознакомилась – насколько это было возможно – с историей человечества и пришла к выводу, что люди ищут в Космосе мира, а не войны.

– Тогда почему же вы препятствуете нам?

– Мотивы, движущие лидерами Федерации, благородны, вне всякого сомнения. Вы стремитесь к миру, но средство для достижения благой цели выбрано неверно. Мы, хайланцы, еще несколько тысячелетий назад осознали, что без эффективных действий чистые мотивы бессмысленны. Зарву, возможно, и удалось бы предотвратить войну между Аммдоном и Джурнаморией; опыта ему не занимать. Но присутствие «Энтерпрайза» не позволит ему осуществить свой план. Аммдонцы коварны…

… И используют «Энтерпрайз» для предупреждающего удара по Джурнамории, которая будет вынуждена обратиться за помощью к ромуланцам. Я все это слышал. Но я должен доверять Зарву, Лорритсону и Меку Джоккору. Хотя я… и не дипломат. Я плохо разбираюсь в высокой политике.

– Но ведь вы и не солдат до мозга костей. Я уверена, вы искренне желаете мира. Ваша основная миссия – открывать новые миры, вступать в контакт с новыми формами жизни… мирным путем… У вас прекрасная профессия, и вы вполне достойны ее.

Лорелея поднялась на ноги и встала на колени перед Кирком. Протянув тонкую руку, она нежно погладила его зардевшуюся щеку. Кирк заглянул в прозрачные озера ее шоколадных глаз и почувствовал, что пропадает окончательно, не в силах сопротивляться ее чарам. Дело было не только во внешней привлекательности; Лорелея, казалось, олицетворяла собой всеобъемлющее спокойствие, целомудренную чистоту и нерушимый мир во всей Вселенной.

– Сотни веков назад на Хайле бушевали ожесточенные войны. Мы обладаем определенной технологией, позволяющей нам испытывать на себе чувства наших далеких предков. Я подвергала себя такому испытанию. Это… это было ужасно, но, с другой стороны, я еще острее ощутила настоятельную потребность везде и всегда бороться за дело всеобщего мира. У всех хайланцев врожденное отвращение к военным инстинктам, и мы посвящаем наши жизни предотвращению войны, насколько это в наших силах. А вы – не обижайтесь, Джеймс, – но вы или слепы, или неопытны, или наивны.

– Наивен? – вскрикнул Кирк, уязвленный критическим замечанием со стороны столь хрупкой и беззащитной на вид женщины. – Вряд ли.

– Ну, может быть, я не совсем правильно выразилась. Лучше, наверное, будет так – вы усталый, как душой, так и телом. Вы и все остальные на борту данного судна выглядите измотанными. Вы слишком долго не отдыхали. А будучи переутомленными, невозможно мыслить трезво.

– Верно, но мы должны выполнить полученное задание.

– Похвальная преданность своему делу, – произнесла Лорелея с еще большей грустью. – Мне жаль, что я, сама того не желая, мешаю вам исполнить ваш долг. Хайланское общество, в отличие от вашего, не является жестко структурированным. У нас не анархия, но вместе с тем у нас нет лидеров в вашем понимании.

– А каким образом вы поддерживаете всеобщий порядок, если у вас, так сказать, безвластие? Если каждый волен делать то, что ему заблагорассудится?

– Хайланцы не нуждаются в руководителях и руководящих указаниях. Если что-то нужно сделать, и мы чувствуем в себе силы, мы сделаем это. Всякая работа почетна до тех пор, пока она во благо обществу и не причиняет вреда ближним.

– Выходит, ваше общество можно считать идеальным?

У Кирка появилось чувство, что слова женщины окутывают его, как паутина муху, заставляя чувствовать себя дикарем в присутствии искушенного миссионера.

– Идеальным? – удивленно переспросила Лорелея и тихонько рассмеялась – словно маленькие серебряные колокольчики зазвенели в мозгу Кирка. – Едва ли. Наше общество не свободно от недостатков, и мы хорошо осознаем это. Однако неуклонное стремление ко всеобщему миру нам помогает совершенствоваться.

– У нас общая цель.

Кирк почувствовал, что все глубже и глубже погружается в пучину ее глаз, ее интеллекта и доводов. Все сказанное ею было полно смысла, безупречного смысла… И снова она протянула руку и легонько коснулась его. Кирк с трудом подавил желание поцеловать ее ладонь.

– Меня воспитали солдатом, но мир дорог мне. Я желаю мира всей Галактике, всем – и ромуланцам, и клингонам, и Федерации.

Лорелея промолчала, и рука Кирка непроизвольно потянулась к ее нежной щеке.

И тут резко зазуммерил интерком.

– Капитан Кирк, говорит мостик. Отзовитесь, пожалуйста.

Кирк поднялся и, подойдя к интеркому, раздраженно ударил по кнопке ребром ладони.

– Здесь Кирк. В чем дело?

– Сэр, мистер Спок сообщает, что мы миновали пылевое облако. Он завершил предварительное сканирование планетной системы.

– Хорошо.

– Даже лучше, сэр. Четвертая планета системы обитаема.

– Сейчас буду на мостике.

Кирк оглянулся через плечо на Лорелею, которая оставалась в той же неподвижной позе, стоя на коленях перед стулом, где только что сидел капитан.

– Мне нужно идти, – сказал он, ощущая, как вскипают в глубине его естества противоречивые эмоции, грозящие вновь сбить его с толку. Пока он разговаривал с Лорелеей, все казалось ясным и понятным, а теперь снова начали беспорядочно перемешиваться Война. Мир. Границы между этими понятиями перестали быть четкими.

– Идите. Исполняйте свой долг, – прошептала она. – А я буду исполнять свой. Это наша судьба, Джеймс. Каждый должен делать то, что необходимо.