Марти Бурнов - Достигая прозрения

С заднего сиденья раздалось тихое бульканье. Нэйб посмотрел туда, опасаясь, что парнишка-музыкант ранен.

Арка-аша, как назвал его придурок Джетти, сидел, вцепившись в сиденье, сжав губы и закрыв глаза. Он был очень бледен. Что-то снова булькнуло внутри, и он содрогнулся. Старик во все глаза таращился по сторонам.

Нэйб заметил парочку преследователей. Их маневры были не столь изящны, но не менее действенны. Большинство флаеров сами шарахались от них в стороны.

— Чтоб вы сдохли, придурки! — Нэйб направил машину вниз, надеясь затеряться в лабиринте Дна.

— Кто… Кто эти люди? — голос старика чуть дрожал.

— Цепные псы одного очень нехорошего покойника! — Нэйб спускался, не сбавляя скорости.

Изредка мимо них проносилась маленькие яркие вспышки — флаер охраны Карзога был оснащен небольшой плазменной пушкой. Маленькая такая пушечка. Ее выстрел способен расплавить их прямо в воздухе, но попасть из нее на такой бешеной скорости, можно только случайно. Нэйб очень веселился. Он сожалел лишь об одном — рядом, как назло, не оказалось ни одного полицейского патруля. "Закон подлости! Когда не надо — этих остолопов кишмя кишит!" Забавно было бы подставить их под удар. А потом веселиться еще больше, представляя, что станет с недоумками, догадавшимися использовать плазмопушку в центре города. Такое не сошло бы с рук даже живому Карзогу.

"Чего-то не хватает… Музыку! Веселиться надо с музыкой". Нэйб чуть задел управляющую панель. Весело забренчала музыка, тонкий манерный голосок старательно долбил незатейливую песенку.

— О-о-о… — раздалось сзади.

— Срань господня! — плюнул Нэйб.

Задумав лихой маневр, он не решился оторвать руки от управления, но слушать это было выше его сил. Нэйб долбанул ногой по панели. Что-то пискнуло, захрипело, отлетело несколько искорок. Манерный голосок заткнулся.

— Спасибо, — простонал сзади Арка-аша.

— Йо! — Нэйб гасил скорость, одновременно выравнивая флаер.

Вираж был так резок, что их вжало в кресла. Зато один из преследователей, вертясь и кружа, как безумная бабочка, промчался вниз. Раздался отдаленный скрежет и грохот. Что-то полыхнуло. Арка-аша вновь икнул, булькнул, раздался сдавленный всхлип.

Нэйб чуть сбросил скорость, вышибая огромную прозрачную дверь торгового мегакоплекса.

— Не блевать!

Но было поздно. При торможении их всех бросило вперед и лобовое стекло флаера залило мутной, воняющей алкоголем, блевотиной. Струя пронеслась мимо Нэйба, но краешком прошлась по старикашке.

— Простите…

Лепет Аркаши потонул в воплях, донесшихся снаружи. Несколько раз флаер ощутимо тряхнуло. Нэйб смотрел вперед, высунув голову в боковое окно — несколько человек отлетело от них, нелепо растопырив руки. Он схватил край халата старика и вытер им обзор.

— Учись пить! — бросил он Аркаше и начал набирать высоту, едва не сшибая головы людей на эскалаторе, поднимавшихся на следующие этажи.

Нэйб искал выход. Он вылетел на следующий уровень. Перед ним расстилалось гигантское пространство торгового зала. Стеллажи с товарами, яркие витрины, украшенные светящимися шарами, и всюду люди. При виде влетающего флаера, одни попадали на пол, другие принялись истерически бегать, звучала аварийная сигнализация.

Нэйб летел по центру зала. Сзади его настигал второй флаер Карзога. С разных сторон, снизу и с галерей торопились смешные человечки в черной униформе — охрана комплекса. Некоторые начали стрелять. Впереди поджидала стеклянная стена.

Нэйб набирал максимальную скорость, больше не маневрируя. В стороны летели осколки витрин, святящиеся шары, цветная мишура, одежда. Вдребезги разлетелась стойка кафе. К лобовому стеклу прилипли пирожные.

До стены оставалось несколько метров свободного пространства. Высокие, но узкие панорамные стекла перемежались каркасом, тонким, но весьма прочным на вид.

В последний момент Нэйб развернул флаер боком. Машина и тысячи звенящих осколков оказались на улице. Осколки падали вниз, а Нэйб резко взял вверх. Сзади послышался грохот.

— Они застряли! — вскрикнул Аркаша.

— Неуклюжие придурки! — Нэйб вошел в поток воздушного движения. — Надо сматываться, пока к нам еще кто-нибудь не привязался.

Первым в себя пришел старик. Перестав трястись в кресле, он повернулся к Нэйбу: — Покорнейше благодарим!

Нэйбу показалось, что старикашка от счастья готов вцепиться ему в руку.

— Ерунда.

— Нет, что вы! Вы спасли нас, — слабо простонал музыкант, не открывая глаз.

— Еще не спас. Надо быстро сматываться с этой гадкой планетенки.

Сзади раздалось новое бульканье и икание.

— Не блевать! — Нэйб прижал голову в ожидании очередного зловонного фонтана.

— Аркашенька, — захлопотал старик, — я не успел тебе сказать… ты только не беспокойся… мы не на Земле.

— Земля?! — Нэйб едва не врезался в угол здания. — Вы с Земли?!

— Да… признаться, я рад, что вы слышали о нашей планете. Я уж было совсем расстроился, в том месте… в "Скользком логове", никто и не слыхивал о нашей планете.

— Как вы здесь оказались?

Нэйб был настолько поражен, что даже не задумывался, куда направляется. Земля — закрытая планета. Кто-то нарушил строжайший запрет императора. И для этого должны были иметься серьезные причины, пахнущие большими неприятностями для самого Нэйба. Если он останется с этими людьми, то Имперская Служба Безопасности не оставит их в покое. Но с другой стороны, возможно, все эти события — часть какого-то вселенского плана и он, Нэйб — тоже его часть. И это его путь к истинному Великому Прозрению!

— О, простите мою невоспитанность! Столько всего произошло. Я даже не представился: Остальский Иван Никифорович, а это — мой друг и ассистент, Аркадий Петрович Дубинин. Мы проводили эксперимент… и вот мы здесь. Признаться, я и сам не очень понимаю, что же произошло.

"Значит, они здесь сами по себе… или так думают. В любом случае, их пока не ищут. Это хорошо, у нас есть время. А я? Я убил чертова Карзога, и меня ищут. А где меня убудут искать в последнюю очередь?"

Нэйб резко повернул на восток. Он спешил к небольшой загородной базе Карзога. Там его точно не ждут. И там есть превосходный корабль, личный корабль Карзога!

Но сначала нужно было кое-кого навестить…

Как же много всего удивительного окружало их! В первую очередь — само здание. Оно напоминало Ивану Никифоровичу пчелиный улей, где соты — крохотные квартиры, а люди снуют туда-сюда оживленнее, чем на Невском проспекте, совершенно не обращая внимания друг на друга.