Уильям Дитц - Там, где умирают корабли

Натали думала, что она уже все повидала на своем веку, но мужчина за дверью был о двух головах. Одна голова находилась там, где ей и положено, на плечах, а вторая — под мышкой. У второй головы был морщинистый лоб, нос крючком и тонкие злые губы. Натали не сразу сообразила, что это, должно быть, искусственный мозг, ИМ. Он заговорил первым:

— Мисс Восс?

Натали встала так, чтобы в случае необходимости можно было быстро захлопнуть дверь.

— Да, это я!

— Меня зовут Джонсон, а это мой помощник Фрэнк Шэнк. Мы из юридической фирмы Джонсон, Шэнк и Вонг. Вы никогда не слышали о нас?

— По правде говоря, нет, — покачала головой Натали. — Но я недолго на Мехносе. Так чем я могу вам помочь?

На этот раз заговорил Шэнк. У него было красивое лицо — слишком красивое, чтобы быть живым.

— Мы представляем Карнэби Орра. Он шлет вам свои соболезнования и спрашивает, не может ли чем-то помочь вам.

Натали удивилась:

— Помочь? За мое наследство несет ответственность адвокатская контора, услугами которой пользовались мои родители.

— Несомненно, — ответил Джонсон, — но мистер Орр полагает, что вас могло бы. заинтересовать его деловое предложение. Разрешите войти?

— Пожалуйста. — Натали пожала плечами и сделала шаг назад. — Будьте как дома.

Шэнк поблагодарил, вошел в комнату и сел на стул, а Джонсона поместил на журнальный столик. Устроившись, ИМ оглядел комнату. В том месте, где могло быть окно, размещался большой видеоэкран. Мебель скорее удобная, чем стильная. «Жучки» излучали тепло, и Джонсон сразу узнал в них приборы траанского изготовления. Он улыбнулся:

— Очаровательная комната! Натали тоже села.

— Спасибо! Итак, я вас слушаю. Какое именно предложение хочет сделать мне мистер Орр?

Шэнк стряхнул с рукава пылинку, видную только ему одному.

— Ведь вы присутствовали при встрече ваших родителей и мистера Орра?

— Да, — кивнула Натали.

— Тем лучше, — снова перехватил инициативу Джонсон. — Мистер Орр предпочел бы договориться с мистером и миссис Восс или, ввиду невозможности этого, отложить обсуждение, но мы посоветовали ему действовать решительнее. Поэтому, если наше желание продолжить переговоры кажется вам поспешным или бестактным, то это наша, и только наша вина.

Сумка с сейфом лежала в нескольких дюймах от правой руки Натали. А вдруг в сейфе нет координат? Если они там, значит, есть надежда заключить сделку. Если нет, то ей потребуется время.

— Мои родители были бизнесменами и понимали, что время — деньги. Однако рынок есть рынок, и возможно, кто-то захочет дать более высокую цену за право владеть «Вратами Мескалеро».

Джонсон чуть нахмурился и послал условный радиосигнал в номер этажом ниже.

— Да, конечно, такое может случиться. Но ведь, как говорится, «лучше синица в руках, чем журавль в небе». Зачем вам ждать, если вы прямо сейчас можете получить вполне приличную цену?

Эти слова, казалось, повисли в воздухе. Натали переводила взгляд с диковинной головы на не менее странного мужчину, носившего ее на руках. Разве не именно этого она и хотела? Побыстрее закончить с продажей и получить деньги. Но почему эти адвокаты выглядят так неприветливо? И почему у нее ощущение, что все происходит как-то неправильно? Ответ на предложение поверенных Орра нашелся сам собой:

— Вы совершенно правы, мистер Джонсон, и я прислушаюсь к вашим словам. Однако я прошу немного подождать. У меня есть брат, ему скоро исполнится восемнадцать, и поэтому я не могу принимать решение единолично.

Ка-Ди быстро взглянул на Са-Ло, и в эту минуту дверь распахнулась, и на пороге показались еще трое — две женщины и мужчина. Менее опытный человек подумал бы, что Ари и ее громилы ошиблись дверью, и не стал бы тратить время на ненужные вопросы, но Натали слишком часто бывала на отдаленных планетах, чтобы сразу не сообразить, что к чему.

В один миг она оказалась на ногах, схватила Джонсона за уши и подняла его со стола. Он весил вдвое больше, чем могла бы весить обычная голова, да к тому же еще пытался укусить девушку. Увернувшись от его зубов, Натали метнула Джонсона в Ари. Тяжелая голова сбила ее с ног. Ари еще падала, а Натали, раскрутив сумку над головой, ударила ею второго визитера прямо в лицо. Он завопил, схватился за нос и закрутился на одном месте.

Оставшаяся женщина ухмыльнулась и протянула руку:

— Пока тебе везло, дорогая, но не надо испытывать судьбу! Отдавай сумку, иначе проведешь остаток жизни в больнице.

Признавая себя побежденной, Натали протянула ей сумку. «Нет! Не трогай!» — закричала Ари, но женщина уже вцепилась в ремень. Натали дернула сумку на себя, лишив нападавшую равновесия, потом она ударила ее коленом в живот, а когда та согнулась от боли, обрушила ей на затылок сцепленные кулаки. Женщина упала на пол и затихла.

Вне себя от бешенства Ари вскочила на ноги. Натали метнулась в спальню и заперла дверь. Почти сразу же ручка заходила ходуном: с той стороны пытались открыть дверь. Натали надела сумку через плечо и вышла на балкон. В это время дверь в спальню содрогнулась от тяжелого удара. Дерево затрещало, послышались ругательства. Натали взобралась на перила и выпрямилась. Где-то далеко внизу тускло поблескивал бетон. Девушка прыгнула, и ветер рванулся ей навстречу.

ПЛАНЕТА НОВАЯ НАДЕЖДА

С восходом оранжево-желтого солнца поднялись испарения от сточных канав, пересекающих весь изолятор временного содержания. Вонь усиливалась, а время потекло еще медленнее. Сосед Дорна по камере умер около трех часов дня, но за его телом никто не приходил до темноты. Когда наконец тюремщики поволокли труп к двери, Дорн попытался объяснить им, что он попал сюда по недоразумению.

— Меня зовут Дорн Восс, я не знаю, за что посажен сюда. Пожалуйста, разрешите мне поговорить с вашим начальником!

Дорн не знал, что это такие же заключенные, как и он, которые согласились собирать трупы за дополнительную пайку. Один из них стал затягивать труп на тележку, а второй вернулся за фонарем. Он тяжело ступал по мокрому бетону, и каждый шаг отзывался эхом от стен. У него были всклокоченные черные волосы, щетина, как минимум, четырехдневной давности и низкий хриплый голос.

Могильщик поднял фонарь, и на стенах заплясали громадные тени.

— Послушай меня, мальчик! Никто из нас не знает, за что посажен сюда, но тем не менее все мы здесь. Береги силы, чтобы выжить. Кроме тебя самого, тебе никто не поможет!