Кардин Клоуз - Принцип Пандоры
На это ушло достаточно много времени. Всевулканский Совет с предварительным опросом Империи и длительными обсуждениями Законов Федерации, которые вулканцы собирались нарушить, отняли времени еще больше. В конце концов, Федерацию просто не известили.
«Симметри» не имел на борту комплекта оружия: вулканские гидрографические корабли никогда им не снабжались. При пересечении Нейтральной Зоны и входе в чужое космическое пространство Ромуланской Звездной Империи все задачи по безопасности были возложены на сенсоры дальнего действия, секретность и скорость. Даже ведущие звездные корабли «Конститьюшн» и «Энтерпрайз», находившиеся на переднем плане Империи, не были уверены в собственной неуязвимости.
Идея об экспедиции возникла благодаря последней мысли умирающей вулканки, зафиксированной при соприкосновении с ее предсмертным сознанием. Мысли, которая шокировала Совет и остальные организации Вулкана: в заброшенном мире, называющемся Хэллгард – пятой планете 872 треугольника – оставались дети, вулканские дети, умирающие среди раскаленных скал под безжалостным солнцем…
* * *– … но никаких следов наших исследовательских кораблей или их малочисленных экипажей не обнаружено, – продолжал Сарэк, – пятьсот пятьдесят шесть граждан Вулкана, наши сестры и братья, теперь потеряны и недоступны для нас. Может быть, кто-то все-таки жив, – и единая мысль тринадцати умов превратилась в молчаливую молитву о том, чтобы это было так.
Империя все отрицала. Нет, она ничего не знала о вулканских кораблях. Какие доказательства есть у вулканцев, чтобы делать подобные выводы?.. Дети? Откуда там могут быть дети? Это биологически невозможно – так говорят их ученые. Очень жаль, что эти корабли затерялись. А кто в этом уверен наверняка?
Теперь у них появилось такое доказательство, живое доказательство. И теперь вулканцы больше не собираются утаивать секреты, по крайней мере, друг от друга. Сарэк назвал последнее имя. В постоянно кружащейся пыли продолжала тускло мерцать лампа. Наконец, на рекордере появились блики, и изображение наладилось вновь.
– Оставшиеся там – дети, их приблизительный возраст – от пяти до четырнадцати. Сканеры на жизнеспособные формы подтвердили информацию, о которой нам уже сообщали. Они наполовину вулканцы. – Сарэк выключил экран, чтобы дать всем возможность осознать важность момента.
Головы склонились в знак боли и сострадания. Не надо говорить о том, о чем знал каждый вулканец, не обязательно быть очевидцем, чтобы представить произошедшие события. Только бесспорна горькая истина: группа умирающих от голода детей, которые вообще не должны были существовать.
– Мужчины и женщины на Вулкане имеют половые отношения в строго установленном режиме, подобно своим более примитивным братьям: в течение шести лет отношения полов никак не контролируются, а вот каждый седьмой год это становится делом жизни и смерти – делом каждого настоящего вулканца. Производятся дети, точное подобие своих родителей: та же парадоксальная природа, та же лишенная логики, противоречивая душа. Когда наступает положенное для спаривания время, никто не улетает на звездных кораблях: вулканцы никогда не станут спариваться вдали от дома. И они никогда не станут делать этого с ромуланами. Этому мешают личные убеждения каждого и химические отличия внутри организмов представителей разных планет. В случае таких связей нарушалось бы особое сознание вулканца, а также межличностные отношения. Хаос был бы неизбежен… А сейчас вулканцы подверглись насилию…
Сарэк поднял голову и снова включил рекордер. Огоньки в его глазах сверкали не только благодаря мерцающему свету лампы, а его, обычно спокойный, голос наполнил палатку звенящим напряжением – отзвуком далекой опасной грозы.
– Я пересказал вам то, что вы уже знаете, а теперь Сэлок расскажет о выживших и о том, что нужно сделать.
Сэлок, уже почти старик, был очень опытным и ценным работником, особенно талантливым в обращении с детьми и знающим их психологию. Когда Сэлок сказал, что бояться нечего, все действительно расслабились, и страх ушел. Если Сэлок уверен, что боль причинена не будет, значит, так оно и случится. И что бы он ни говорил и ни объяснял, никто не задавал вопросов и не сомневался в истинности информации. Сэлок всегда все понимал, всегда был спокоен. Но не сегодня. Дрожащие руки и утомленный взгляд выдавали его неуверенность: он говорил о вещах, с которыми никогда не сталкивался и которых, следовательно, не понимал. Боль и скорбь мешали ему говорить, и все же он попытался взять себя в руки.
– Как уже сказал Сарэк, – начал Сэлок, – мы имеем дело с детьми. Информация Спока верна: они оставлены здесь умирать. Многих уже нет. Выжившие прячутся в пустых зданиях и развалинах бывшей колонии. Они слишком слабы. Удивительно, что еще вообще кто-то жив. Недоедание – их насущная проблема, но не самая серьезная. Гораздо большую угрозу представляет их невежественное сознание и жестокость. Я наблюдал за их поведением и не заметил никаких признаков проявления цивилизованности. Они убивают, не задумываясь, без сожаления, хладнокровно, ради утоления собственного голода, уничтожая друг друга; старшие убивают младших, более крепкие – слабых и немощных, тех, кто не способен сопротивляться из-за возраста или недостатка сил. Их тела, – голос его стал медленнее и отчетливее, – используются в качестве пищи.
Тринадцать пар глаз на мгновение закрылись. Вулканцы никогда не убьют собрата: каннибализм был недосягаем для их сознания.
– Эта планета скоро умрет. И мы не можем ее сохранить. Я предлагаю забрать детей на станцию Гамма Эри. Это защищенная территория, где мы сможем их лечить и воспитывать. Я поеду с ними, а на месте о них позаботятся самые опытные врачи и учителя. Когда дети достигнут определенного уровня цивилизованности, их можно будет развивать в более подходящих для их способностей направлениях. На это уйдет… очень много времени, – он замолчал. Единодушная тишина, кивающие головы и огромное невысказанное облегчение было ответом на его слова. – Тогда так и сделаем. Завтра возвращается корабль. На рассвете начнем.
– Прошу прощения, – Спок встал, сцепив за спиной руки, – мне очень жаль, но я не согласен.
Головы повернулись в его сторону. Спок почувствовал всеобщее неодобрение; ничего не поможет. Он глубоко вздохнул и продолжал:
– Когда-нибудь эти дети захотят узнать о своем происхождении, о родителях, своем месте во вселенной. Гамма Эри – орбитальная научная станция – не мир, а дом подопытных.
– Мы спасаем им жизнь, Спок! – гроза в голосе Сарэка уже не казалась такой далекой.