Ирина Горбунова - На грани человечности

1.

   Сестра Лима зачерпнула варево ложкой, попробовала, обожглась, скривилась и сплюнула.

   - Уж и бурда, поглоти её Тьма Вековечная!

   - Увы, поглощать это предстоит нам, - философски заметила сестра Иммер.

   - Ты давись своей стряпнёй, а я - к эрихьюанцам, - осклабилась сестра Герана; на лбу резко обозначился косой шрам - память о давнем скользящем ударе. - У них только и отужинать по-человечески. Отец Одольдо - хозяин хлебосольный, вина держит отменные, и свежая дичь у него не переводится. Хвала святому Эрихью.

   Бледненькая послушница лет тринадцати, притаившаяся в уголке, отчётливо втянула слюну.

   - Девочки, по-ост! - съёрничала сестра Орта от двери. - Что за помыслы скоромные? Дичь, вина...

   - Во имя Первопророков - не бери в голову. - Сестра Герана оторвалась от своего занятия - она сосредоточенно чистила ногти страхолюдным кинжалом - и зазывно махнула рукой. Все свои, мол, входи, не робей, что пороги-то околачивать. - С тех пор как матушка Бариола тут воцарилась, у нас посты круглый год. Она думает, доблестные аризианки станут драться храбрее, питаясь одной Верой Святой. Ха!

   Последний возглас был достаточно энергичен и ёмок; удовлетворившись такой оценкой происходящего, сестра Герана вернулась к наведению красоты.

   - Ох, Герана! - Сестра Орта уже стояла рядом. - Услышь настоятельница твои речи - всю спину плетьми обдерёт.

   - Счастье твоё, что нынче она - в Реватской прецептории, - подхватила сестра Эльва. - А что сие значит? Это значит, осенняя охота - пуще неволи. И после охоты - пир горой.

   - Завтра же. - Подбросив поленья в очаг, сестра Лима обернулась к собранию, не скрывая приятных предвкушений. - Любопытно: кому на сей раз владеть перстнем самого искусного охотника? Отцу Одольдо - или Лафиме Тайлемской?

   - Принимаю ставки, благородные леди! - выкрикнула сестра Орта.

   - Чего уж там. Новой королевой охоты стану я!

   Развернув плечи, сестра Герана гулко ударила себя кулаком в грудь, вернее - в кирасу. Большинство присутствующих разразились хохотом, свистом, подначивающими возгласами; потянулись хлопать по плечу. Пламя в очаге всплеснуло багряными крыльями, словно птицу спугнули лужёные наёмничьи глотки. Откуда ни возьмись - повыползли из потаённых щелей тревожные сизые тени. Заметались на закопчённых стенах, на потолке; заплясали, заколобродили, наводя на мысли о ночи шабаша.

   Среди общего веселья сестра Иммер принялась крошить в похлёбку какие-то анемичные овощи, а сестра Лима - вяло помешивать ложкой в кипящем котле.

   Строго говоря, стряпнёй были заняты только эти двое; да ещё послушница, мышка-норушка, подвизалась поварёнком. Больше и не требовалось народа, чтобы приготовить скудную постную трапезу на всю общину. Прочие болтались на кухне откровенно праздно: сплетничали, зубоскалили, куражились, кто во что горазд. Не блюсти же добуквенно строгий монастырский устав и в отсутствие изуверки-настоятельницы.

   Сестра Герана втянула запах - ставший ещё менее аппетитным, если такое возможно, - и щегольски, с лязгом вбросила кинжал в ножны.

   - Как есть зелье отворотное, накажи меня Единый. Признавайтесь, девицы: что вы туда подмешали, во славу матушкина благочестия? Сушёных жаб? змеиные головы? кровь дракона Ангуса?

   - С матушки станется, со святоши, - поддержала сестра Эльва. - Скоро всех нас тут переморит ни за медный грош.

   - Демоны разрази этого посла сарнийского, - ругнулась сестра Герана, впрочем, довольно вяло, скорей в силу давней привычки. - Подвернулся под топор с пьяных глаз, отошёл себе тихонечко к своим поганым богам, а мне расхлёбывать. Кабы не такой поворот - служила б я и доселе офицером в гвардии, да горюшка не ведала, да поплёвывала на всех иерархов Церкви, сколько слюны хватит. Нет, застряла в этом растреклятом монастыре, спасибо, что не на эшафот угодила. Эх, грехи тяжкие да Тьма Вековечная!..

   Скорбная участь товарки особого сочувствия не вызвала - если не счесть таковым уксусные физиономии. Уж лет десять, как у истории этой отросла бородища до самого Релладора; и трудно сыскать в монастыре сестру, что не выслушала бы её (то бишь историю) хотя бы трижды. Кое-кто сподобился исповедовать опального капитана Герану фер Интан и с дюжину раз. Сплетня же - такое блюдо, что сохраняет пикантность только горячим.

   Сама Герана, похоже, запоздало вспомнила о том - и только рукой отмахнулась в досаде.

   - Зелени добавить, что ли... - вернувшись мыслью к трапезе, вопросила в никуда сестра Лима.

   - Р-раффида!

   Стремясь, видно, искупить недавний грех уныния, сестра Герана раскатила по всей кухне казарменный рык: офицерская всё ж выучка! Опять заполошно заметалось пламя в очаге, выхватило и укромный уголок с мышкой-послушницей, вскинувшейся ни жива ни мертва.

   - Заснула, что ль? Привыкла, вишь, в отцовском замке диваны пролёживать! - Не снижая тона, сестра Герана коротко махнула рукой на деревянную полку, приколоченную к замызганной стене. - Тащи-ка сюда во-он те змеиные головы, живо!

   С ощутимой дрожью в коленках девчонка метнулась в указанном направлении, дабы восстановить авторитет сестры Гераны. Подруги опять развеселились было, посыпались одобрения ("Так её, капитан!.. вбей-ка толику усердия в неженку!..").

   Но приутихла разбитная компания, когда навстречу ревнительнице воинской дисциплины выступила сестра Иммер.

   - Оставь ребёнка в покое, Герана, - молвила она совсем негромко.

   - Тебе что за дело, книжный червяк?!

   Взбешённая ещё пуще, сестра Герана стиснула рукоять своего топора сарнийской работы. Сейчас выхватит из-за пояса, и ринется крушить всех и вся в припадке боевого безумия!.. Зрители попритихли: не обернуться бы фарсу нешуточной трагедией, ибо эти двое не ладили издавна. Сестра Герана, рослая, дюжая, до зубов вооружённая, с бесконечно гибким кодексом чести, - живой идеал аризианки. И сестра Иммер... а что - сестра Иммер? Маленькая и какая-то странно кругленькая для дорогой наёмницы, каковыми на деле и являются смиренные служительницы Аризии Первопророчицы, а прочее мишура, право... Нет, не выглядела, вовсе не выглядела сестра Иммер, безоружная, достойной соперницей сестре Геране, чья свирепость гуляла притчей во языцех - от Туманного моря на севере до Ранаирской пустыни на юге.

   Только зримо смешалась "истинная аризианка" Герана, когда книжница Иммер твёрдо шагнула ей навстречу. По пути перехватила вконец затюканную послушницу, отняла у неё зелень, развернула и направила к выходу ласковым тычком меж торчащих чахоточных лопаток.