Алёна Медведева - Обжигающий север

Последнее она уже мне заявила, поддав локтем в бок, так что меня основательно впечатало в стену.

– И дурой как раз будет, – снова зло отозвалась тувейка, – на ней ни жира про запас, ни опыта жизненного, чтобы адаптироваться, так зачем собственные мучения продлевать? Да и хилая – разве сможет каждый год рожать да работать с утра до вечера? Так что не слушай дурных советов! Отважишься на шанс – а никто из приличных на тебя не согласится: слишком ты никакая, а кто из опустившегося отребья заберет – так тоже сдохнешь, только намучившись предварительно. Забьют, поиздеваются со всей дури сначала, а то и еще чего похуже сделают. Защититься-то не сможешь.

– Ты что, думаешь, она еще жизни не хлебнула? – хмыкнула рябая.

В своей неспешной перепалке на меня они уже и внимания не обращали. А я, напряженно вслушиваясь в каждое слово, не могла понять, о чем вообще речь. Всем известно, что с нарушителями закона в космическом содружестве планет поступали жестко: полное развоплощение на атомы в камере смерти, и затем своеобразный прах развеивался в космическом холоде. Ни могил, ни памяти, ни проблем… На это я уже и настроилась, поэтому разговор об альтернативе и о каком-то севере сразу зацепил внимание.

– А что за шанс? – неуверенно переспросила я, переводя взгляд с дородной соседки на тувейку.

– Для дур легковерных предложение. Если на него согласишься, отправишься не в камеру смерти, а сначала на «выгон» – так место то называют. Загонят вас на площадку, чтобы желающие могли рассмотреть да прицениться. Уплатив пошлину в казну содружества, вроде как в жены могут взять. Если кто позарится – так сразу после уплаты брак зарегистрируют и отдадут тебя мужу. Но это слова одни, а на деле тебя, не спрашивая, купят, и прав у тебя никаких не будет. Потому что хозяину во всем подчиняться должна будешь. Ошейник на тебе запрограммирован именно на это. Попробуешь противиться или бежать – разрядом парализующим будет бить. А если не позарится никто, то прямым ходом на развоплощение отправишься. А вы, земляне, слабые, в сущности, так что никому ты не нужна и можешь напрасных надежд не питать.

– Я – полукровка. Отец не землянин, – тихо прошептала в ответ я, озадаченная объяснением.

Подумать было о чем. Как поступить? Что предпочесть? Сразу сгинуть или понадеяться на удачу? Выбор был не столько трудным, сколько страшным. Перспективы в обоих вариантах не видно.

– Помирать не спеши, – снова влезла рябая. – Не жила еще. Если припрет, вон смерть твоя всегда при тебе – на шее.

– Шанс будешь использовать? – Охранник, привлекая внимание, ткнул в грудь парализатором и зло зыркнул, ожидая ответа.

А я, все обдумав и заранее решив, что не вынесу новых издевательств, потому лучше тихо смириться со смертью, неожиданно захотела жить!.. В это самое мгновение поняла, что больше всего боюсь смерти, а сильнее всего хочу выжить… любой ценой. И кивнула, соглашаясь.

– На выход. – И меня вслед за рябой соседкой выдернули из камеры, втолкнув в ряды таких же решившихся.

Потом нас погнали по коридору, заставили пару раз повернуть и в итоге вывели на небольшую охраняемую, огороженную и освещенную площадку, за пределами которой толпились мужчины. Десятка два-три. А нас, согласившихся на шанс женщин, тут раза в три больше! Я сразу поняла, что смерть меня сегодня дождется. Поэтому обреченно остановилась возле входа на площадку в отличие от хлынувшего к ограждению – ближе к мужчинам – потока узниц. Устало опустилась на каменный пол и закрыла глаза, решив, что даже видеть этого не хочу – только напоследок растравлю себе душу.

Надо мной стоял гул множества голосов, радостные вскрики и отчаянные проклятия, а я старалась отрешиться от всего, понимая, что при таком количественном соотношении кандидаток мной никто не заинтересуется. Неожиданно в плечо сильно ударили. Испуганно открыв глаза, обнаружила рядом охранника.

– Вторая кровь чья?

– Старха… – прошептала я. Как же догадались о том, что я не землянка? Я ведь совсем в маму пошла.

– Вставай, тебя выбрали. – Снова толчок оружием, от которого я едва не рухнула навзничь.

Потрясенная его словами, по возможности быстрее вскочила на ноги. От страха, голода и усталости накатило состояние полного безразличия и отупения. И я, тяжело шагая впереди понукающего охранника, даже головы не подняла, чтобы рассмотреть того, кто меня выбрал. Слишком страшно поднять взгляд и увидеть того, кому отныне буду принадлежать абсолютно; того, от кого будет зависеть моя жизнь, и… сразу все понять. Остановилась, только когда уперлась взглядом в чьи-то ноги.

– Зубы, тело, рефлексы проверять будете? – уточнил у кого-то охранник, что подвел меня.

Напряженно застыв на месте, внутренне сжалась в ожидании осмотра.

– Нет необходимости, – резко, грубо и жестко прозвучал ответ.

Меня немного отпустило, пока не услышала понимающий хмык охранника:

– Ненадолго выбираешь.

– Заканчивайте. Рейсовый звездолет скоро отправляется. Следующий – через полгода. – Снова этот жесткий голос.

И сразу рядом кто-то засуетился, шурша магнитными листами:

– Как зовут?

Не сообразив, что обращаются ко мне, получила очередной тычок парализатором в плечо. Не отлетела назад только потому, что кто-то вовремя сцапал это плечо и удержал на месте.

Благодарно подняв взгляд на оказавшего помощь, в ужасе замерла. Массивный старх. Страшный до жути. Грубые, угловатые черты лица; мощный, выдающийся вперед подбородок, угрюмое выражение глаз, какие-то несочетаемые пропорции: небольшие, глубоко посаженные желтые глаза, широкий рот и характерный сильно приплюснутый нос. Но главное – аура, окружающая его… Леденящая кровь, рождающая подспудный страх, заставляющая поддаваться панике…

– Имя скажи! – удерживая взгляд, резко приказал мужчина, не отпуская мое плечо.

Я судорожно сглотнула.

– Скажи, – кивнул он в сторону.

Проследив за направлением кивка, я наткнулась взглядом на сотрудника базы – видимо, регистрирующего «брак».

– Витара Кийоне, – с трудом просипела пересохшим горлом собственное имя.

Этот сотрудник быстро вписал его в документ, предварительно коснувшись моего ошейника плоским ключом, который передал старху. Ключик к моей свободе исчез в огромной ладони мужчины, после чего он взял документы и подтолкнул меня в нужном направлении:

– Нам пора. Опоздать мы не можем!

Идти мне было сложно, ноги от страха и слабости подкашивались, к тому же нужного направления не знала. Спустя несколько минут старх остановил меня, ухватив за локоть, и, выдвинувшись немного вперед, повел за собой. Думая только о том, как бы не рухнуть и не навлечь на себя гнев жуткого старха, сосредоточенно переставляла ноги, стараясь поспевать за его размашистыми шагами.