Кардин Клоуз - Принцип Пандоры
– Неудивительно, – на ее щеках играли ямочки, – на многих людей оказывает влияние окружающая обстановка. – Харпер и девушка-лейтенант задорно рассмеялись. Их глаза встретились, и они продолжали улыбаться друг другу безо всякой причины. Наконец, неожиданно вспыхнув, Корбет взяла себя в руки и произнесла:
– м-м… этот предмет отправляется вниз, в штаб. Но что это?
– Что это? Кто ж вам скажет… Это никому неизвестно. Один в штаб… – «Ну как глаза могут быть такими лучезарно-голубыми?», – а вот этот – в Живой Городок. Ну, Дориш и надавал вам заданий… – в его голосе звучали ласковые потки. Они продолжали, улыбаясь, смотреть друг на друга.
– У меня все равно запланирован дополнительный полет, и хотя сегодня над Фриско предсказывают ураган, надеюсь, все обойдется. – Медля, она тщательно проверила ярлыки и номера транспортируемого груза. – Ну что ж, если это все, мистер Харпер…
– Зовите меня Бобби. Да, боюсь… я имею в виду, спасибо…
– Джесси, – ласково блеснули голубые глаза, – обращайтесь, когда понадобится.
Нагнувшись, Харпер нажал кнопку отправления контейнеров, а Димуро, досадуя и злясь, сделал последний мстительный выстрел:
– Будьте осторожны с грузом, Корбет, а то мистер Спок достанет вас отовсюду живой или мертвой.
– Я всегда осторожна, – бесстрастно ответила девушка, направляясь к лифту, – поэтому попросите его не волноваться. – Она успела махнуть на прощание Харперу, и дверцы лифта с монотонным жужжанием закрылись за ней.
Победно улыбаясь, Харпер повернулся к Димуро.
– Она – та самая! Та самая, Фред! Она – само совершенство! Она очаровательна, она красива – и я ей понравился! И Обо ей понравится, я уверен, я знаю, не спрашивай меня, откуда, но… О, нет! – Харпер мгновенно вернулся в мир реальности. – Где Обо? Я не видел его с тех пор, как… О, это ужасно!
– Нам сейчас нужно идти к шефу с докладом о выполненной работе – вот что ужасно.
– Обо может уже быть где угодно! О, я же говорил ему никуда не ходить… Обо! – окликнул он, слабо надеясь, что его друг где-то рядом, на мостике. К счастью, он услышал слабое покашливание.
Неудобно скорчившись под станцией связи, Обо сидел в дальнем углу главного отсека, обхватив руками колени и удивленно моргая.
– Мы иддем ддоммой, Бббоббби? – жалобно проскулил он.
– Нет, мы и так дома. Эй, что случилось? Тебе не здоровится или что? – Опустившись на колени рядом с другом, он внимательно взглянул ему в глаза.
– Пппллохое мместо, Бббоббби! Иддем дддоммой ссейчас!
Димуро застонал:
– О, Господи! Этих капризов только не хватало. Обо, как всегда, со своими фантазиями.
– Тихо, Фред. Послушай меня, Обо, мы не можем прямо сейчас отправиться домой. У нас еще есть работа. Ну, хочешь пойти домой один?
– Нет, ххочу осстаться с ттоббой.
Обо взволнованно протянул руки Харперу, и тот крепко сжал их в своих ладонях. Беландрид был, очевидно, напуган.
– Интересно, что его тревожит? – вслух размышлял Харпер, когда они втроем направлялись к лифту, – должна же быть причина…
– Какая разница? Твои мысли – лишь пустая трата времени…
– Нет, Фред, нет. Мы только что принесли большую пользу, но, как сказал Дориш, кому от этого будет плохо?
* * *«Это нелогично, – рассуждал Спок, успокаивая себя, – нельзя с нетерпением ждать тех или иных событий – они редко происходят так, как запланировано».
Но, наблюдая за отходящим от корабля шаттлом капитана, Спок понял, что постоянно думает о сегодняшнем вечере.
От пыльного Хэллгарда до грузового отсека «Энтерпрайза» предстоял долгий путь. Сегодня люди приветливо встретят кадета Саавик в ее первом путешествии на звездном корабле Федерации, не находя ничего необычного в том, что она вулканка, и не зная, почему для нее доверие с их стороны является высшей наградой. Но с волнением ожидая предстоящую встречу, Спок не мог не вспомнить прошлое, другую ночь, всего шесть лет назад.
Следующим утром, сломав последнее записывающее устройство, она спрятала его компьютер. Заранее подготовленный к такому случаю, Спок запасся большой стопкой бумаги и коробкой графитовых карандашей. Вчерашний вечерний урок состоял всего из одного предложения: «Меня зовут Саавик», написанного ею по-вулкански.
Карандаши ломались, бумага рвалась. Понимая, что это были первые, а потому самые трудные шаги в расставании с невежеством, он каждый такой взрыв встречал спокойно, подавая снова и снова целый карандаш или чистый лист бумаги, ободряя ее ласковыми словами.
– Саавик, ты можешь вывести свое имя на экране компьютера. Теперь ты должна научиться писать его сама. Будь терпеливой. Для всего на свете нужно…
– Ненавижу тебя с самого начала! – отчаянно кричала она, сжимая кулаки, разбрасывая карандаши и расшвыривая бумагу. – Ненавижу твой глупый ублюдский мир. – Она яростно метнула в стену лежавшую на столе карту. – Уходи, Спок! Уходи отсюда!
– Саавикам, ты переутомлена, и я уверен, что… – Коробка из-под карандашей просвистела всего в сантиметре от его головы и ударилась о стену, – ты уже сделала свой выбор. Ну, успокойся, малыш, пришло время поспать.
– Нет! Не спать! Не буду спать! – в ее глазах промелькнул уже знакомый Споку дикий, озлобленный страх, и в долю секунды она вскочила на стол, готовая сбежать в любое мгновение, если он приблизится к ней хоть на шаг. – Уходи со своим дурацким сном! Уходи со своей дурацкой писаниной! Убирайся прочь, Спок! Убирайся!
– Хорошо, Саавик. Нет необходимости ломать оставшиеся в комнате вещи. – Не без опаски он взглянул на стул, занесенный над его головой. – Наш урок закончен. – Резко и решительно развернувшись, он молча вышел; стул, пролетев через всю комнату, ударился о закрывшуюся за его спиной дверь.
Ночь была долгой. Сонное спокойствие то и дело нарушалось проклятиями и руганью, вновь сменявшимися тишиной. Лежа в постели, Спок смотрел в темноту, не переставая спрашивать себя, в чем же он просчитался.
Утром, открыв дверь ее комнаты, он в ужасе отпрянул: подобного царства хаоса и полнейшего разрушения Спок не видел никогда. Ему не верилось, что в одной комнате может находиться столько сломанных вещей одновременно. Осторожно перешагивая через обломки мебели и обрывки скомканной бумаги, он подошел к столу, на котором, трогательно свернувшись калачиком, мирно спала Саавик, держа в кулаке помятый листок. Он аккуратно разжал ее пальцы. Буквы неровные, прыгающие. Но слова были составлены правильно: «Спок не уходи меня зовут саавик».
Его сердце наполнилось нежностью. Еще раз посмотрев на смятый листок, он с любовью перевел взгляд на спящее личико, на котором застыло выражение страха. Обведя взглядом комнату, Спок не без иронии представил себе, что будет, когда Саавик придется заставлять писать целый параграф. Аккуратно свернув листок, он поспешно отложил его в сторону.